людские забирать... Но и мимо зла проходить невозможно... Как быть, чтобы небесное не входило в противовес к земному... - реши сам... Вдруг осеклась, испуганно ротик ладошкой старческой прикрыла: —Ой, ой, сынок! Что говорю тебе, грешная? Нельзя, нельзя мне такое говорить, уж точно - нет у меня такого права... —и зашептала Иисусову молитву, самозабвенно крестным знамением себя осеняя да поклоны в сторону образа Казанской иконы Божией Матери отвешивая... Фаддей твёрдо взглянул на игумению: —Я решил, матушка: себя накажу. В смерти её повинен —не уберёг, не защитил, долго запрягал да сопли жевал... — вот и не успел, дьяволы опередили. Ни им, ни мне прощения нет. Накажу. Потом на край земли пойду... —со зверьём диким жить стану, четверть века, того не менее... Матушка лишь головой укоризненно покачала, но смолчала. Едва вошёл в дом и увидал маму — сильно испугался: мать руками всплеснула, медленно на скамью осела и заплакала. Вчера ещё её Фаддейка был молодым розовощёким и кудрявым богатырём. Сейчас в дом вошёл 30-летний, изъезженный жизнью мужичина — грубый, озлобленный, весь мир ненавидящий. —Я спать. Не будите. Сам встану... —и, сняв сапоги, рухнул на кровать. Уснул решительно, мгновенно, как засыпают люди, знающие, что завтра предстоят большие и важные дела —сил потребуется много. Сколько бы человек не спал, а просыпаться всё равно придётся, ежели, ещё живой, конечно. Открыв глаза, Фаддей с усмешкой подумал: «Живой, кажется...» За окном дождь рассыпал свои мелодии на всю округу... А в доме аппетитно пахло блинами. Отец обожал, как он сам говорил, «с пылу, с жару!..», что означало подачу блина отцу прямо со сковороды. Если же блин пролежал хотя бы 5 минут после плиты, уже говаривал: «не то...» Фаддей, напротив, любил, чтобы блин был «не то». Выйдя к столу и увидев напряжённые лица братиков и родителей, Фаддей с доброй утренней улыбкой поинтересовался: долго ли он спал? Строгие лица всех Фадеевых просветлели. Было опасение, что тяжело будет переживать Фаддей гибель своей невесты. Как поведёт себя: в слезах и горе на постели неделями валяться будет, а может, не приведи Господь, вином начнёт себяуспокаивать? Чем помочь, какуменьшить его страдания? —вот о чём каждый думал, голову себе ломал... Но что тут придумаешь? По головке кудрявой погладить, пряничек медовый под подушку подложить? Говорить какие-то слова утешительные? —пока никто в семье не решался сказать что-то определённое. На сей счёт умных мыслей ни у кого не возникало... —боялись за Фадейку, и всё тут! Аон встал и, как ни в чём ни бывало, нахваливает себя, за то, что вовремя проснулся, ибо эти «короеды», и шутливо на братиков пальцем указывая, могли ни единого блина ему не оставить! 62
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4