располным-полнёшенько! Мало в Вязниках?.. —так родня в Нижнем Новгороде легко могла бы присмотреть Фаддееюшке приличную партию из тамошних богатеев... Да куда там... —белошвейку фабричную ему подавай! Атам и смотреть-то не на что: как в народе говорят, ни кожи, ни рожи... Махонькая, худенькая —в чём душа токмо держится? Тонюсенькие пальчики ея лишь иглицу швейную держать и могут, как уж им бадью опары замесить, аль к раннему завтраку корову и двух коз одоить, чтоб домочадцев парным молочком спросонья порадовать? Умрёт, но не осилит труда бабьего, иным в веках привычного... Не-е-т, не работница и не хозяйка в доме, эта его Аннушка, —больно уж тщедушненька да квёла. Силов бабьих в ней нетути, —жалко за такую отдавать свово Фаддеюшку... — И ещё одного Татьяна понять не могла: —отчего это Фаддеевы, имея в мошне достаточно денег, крепостных себе не подкупают? На работы людишек нанимают, кормят их, хорошо платят, а вот чтоб прикупить —ни-ни... И родственники их, те, что Свистовы, Смирновы и Гуреевы - того ж поля ягода, богаче богатеев: и верфь под ними, и таможня, и четыре кузни со множеством мастерских по дереву, а поди ж ты —везде у них вольный народ работает». Когда-то свекровь Татьяны —бабушка Юлия, рассказала ей о том, как молодые парни Коля Гуреев, Олег Свистов и Даниил Фаддеев, при награждении их Петром Великим за дела государевы, дружно, не сговариваясь, прямо в лицо государю заявили, что полагающиеся земельные наделы и крестьяне, на тех землях проживающие, им не нужны. Дескать, земли у них в Ярополе полно, знай, успевай осваивать, и то, что парни задумали — строить верфь, они сумеют осилить собственными руками с помощью слободского люда. Коля Гуреев, уже тогда в Санкт-Петербурге слывший за отменного мас- тера-шлюпочника, ученика самого Татищева —знаменитейшего корабельщика, который, в свою очередь, дружбу водил аж с государём, с Петром Алексеевичем, «...так вот, наш Колька, на вопрос Самодержца, пошто отказываются вязниковцы от его даров в виде земельки с крестьянами, ответил больно уж мудрёно и ахти как с большой учёностью: — Мы, — говорит, — государь, корабли, в чьих парусах будет гулять вольный ветер Ярополья, собираемся строить, что бы из Вязников по всей Волге, Оке, Клязьме и ещё многим славным рекам Руси ходили, гордо килем из вязниковского дуба волны стремительные разрезать. Так, неужто этакую красоту при помощи смердов творить? Нет, Пётр Алексеевич, токмо вольное, счастливое сердце в состоянии передать свому творению столь же вольный дух... А по-другому —иное выйдет, коль труд из-под кнута... У государя от таких слов новоиспечённого дворянина левый ус вниз вдруг поник, правый же в великом изумлении вверх устремился от таких дерзких речей. А у Светлейшего Данилыча вся пудра с парика на лоб посыпалась. У знатнейшего русского корабела Ивана Юрьевича от слов 53
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4