Колбаков глупо улыбнулся, дескать, парни они хорошие, честно себя ведут при раздаче, шулерства не замечал, правда, не в пример ему, хорошо играют... и фарт на их стороне, — с досадой подвёл черту над своими «успехами» в карточной игре «под интерес» с братьями-татарами. Фаддей не стал дальше учить уму-разуму молодого фабриканта, ясно было: не в коня корм, - учатся лишь те, которые этого хотят, Борис считал себя «учёным». —Я вот что к тебе приехал, Боря,—спокойно, как о неком пустячке речь идёт, начал потаённый свой торг Фаддей. —Хочуприкупить утебя семью одну, хорошо заплачу. Имею ввидутвоих златошвеек Зуевых. Слово дворянина: работать они останутся у тебя в цехе, знамодело, натвоихусловиях—безоговорочно. —Фаддейговорил уверенно, как о деле, давно решённом. —Мой отец, Боря, ствоим месяц назад уже договорились, да всё недосуг был окончить дело. Путина осенняя, —вишь ли, тяжелая пора на реке, пред зимой все дела закончить необходимо. Атут, вишь, как оно получилось: жалко Степана Юрьевича—замечательной души был отец твой, Боря... — и Фаддей печально голову склонил. — Вот и выходит, Борис, что нам с тобой дела отцов наших завершить придётся... По десяти рублёв за штуку даю: три золотошвейки —тридцать рублёв, родители ихнии за троячок пойдут парой, а за мальчонка слабосильного пару рубликов накину, итого, в сухом остатке у тебя будет 35 рубликов чистого серебра... Фаддей специально так выпукло на деньгах остановился, как мама научила: любят торгаши, когда им чистый барыш определяют, они к нему ещё в уме своего многожды добавят, тогда им совсем хорошо станет! УКолбакова-младшего глазки заблестели, заиграли по сторонам свинячьими щёлочками подслеповатыми. Оно и понятно: простая крестьянская семья пять рублей стоит; умелая, особо в золотошвейном деле, на все десять потянет, а тут на тебе тридцать пять, да еще серебром, отваливают! Что тут думать?! —Раз отцы договорились, напопятки идтити я не могу, сам понимаешь, —Борис заговорил тоном барина со своим холопом, чем, по его разумению, важность себе особую придал: —Ты оставь мне задаток рубликов с десять, Фаддей, а лучше бы все пятнадцать, считай половину, а я завтри в ратуше бумаги подпишу, тадысь и заберёшь своих вышивальщиц... - Вдруг встрепенулся, хитро прищурив левый глаз, сказал вновь тоном большого хозяина своему приказчику: —Авотдомишко их, что батянька мой для семейки энтой в Толмачёво отгрохал, отдать тебе не могу, бо живой товар продаю, а не имущество. Уж не обессудь, у себя расселяй, —и сверкнул свинячим взглядом, давая понять, что торг на этом окончен. —Добро, Боря, расселю.... Завтра, после ратуши, сразу второю половину денег отдам и тут же вывезу всех к себе, — спокойно сказал Фаддей, протягивая раскрытую ладонь для скрепления сделки рукопожатием. 51
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4