задумались некоторые в Вязниках. Вот всплеск развитию ткачества и разнёсся по всему Ярополью. Ткачихи, обученные Степаном Юрьевичем, дочерям своим знания передавали, те - своим... И понеслось! Через совсем малое время весь военный флот России щеголял в Вязниковских парусах. Разве, что во Пскове могли подобным похвастаться. Всё случилось, как и предвидел царь Пётр, в своём Указе отметив похвалой замечательные два русских города-труженика: Вязники и Псков. Долго, очень долго с честью жили и трудились там люди, со временем, увы, подзабывшие заветы Великого Петра. Былую славу, добываемую станками ткацкими, подрастеряли и в итоге совсем утратили... Но это уже другая, печальная, хоть и современная, история. Спорить с ней нельзя, учиться у нее только, но было бы на то желание. Неделя, длящаяся после похорон, показалась Фаддею вечностью. Каждый день приезжал он в Толмачёво к Аннушке в дом. Старики её совсем больными были: папа почти слеп, мама едва передвигалась —ноги жизни трудовой не сдюжили, хоть по возрасту Фаддеевых они чуть младше были. Обе сестры Аннушкины в позапрошлом году замуж вышли, за таких же, как и они, крепостных Колбакова. Уже и по ребёночку его имущество приумножили, жили своими домами при фабрике, при работе. Младший брат Аннушки, 13-летний Максим только и был у неё в помощниках. Мальчишка рос хиленьким, каким-то «воздушным» ребёнком: тоненькие ручки с длинными хрупкими пальчиками, шёлковый голосок и огромные васильковые глаза впридачукбелёсой головке... —всё в нём выдавало совершенно бессильного человека. Как жить он собирался на белом свете, достигнув зрелого мужского возраста?.. - то совершенно непонятно. Но Фаддей и на это «чудо природы» своё оправдание нашёл: «А и не беда! Будет Анне помогать своих племянников и племянниц растить: пелёнки стирать-гладить, кашки варить, молочко кипятить... Да мало ли женской работы по дому?.. Аещё, —мечтал Фаддей, —научу его читать, и станет он детишкам нашим с Аннушкой сказочки перед сном читать — ляпота!.. А как в возраст войдёт, всё Ярополье вверх дном переверну, но найду Максиму подобную ему девушку, из одуванчиков сотканную, так и то ж ведь —ляпота!.. Но до этого, хотя бы до женитьбы, дожить надобно...» Григорий Данилович считал, что по смерти Колбакова, насчёт покупки лучше ехать сыну: как-никак, но парни ровесники, с детства знакомы... — легко договорятся. КБорисуФаддей ехал верхом. Верховые поездки былидля него врадость - скорость любил, и чтоб ветер в лицо. От матери, по сарафанным слухам, знал: Борис один живёт в отцовском доме. Мать-старуху к родственникам в Паустово отправил, фабрикой дядька родной, тоже Колбаков, только Игнатий, заправлять стал. Работала 48
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4