Сандара упросилась с мужем ехать - Яшку от смерти спасать. Двинулись и Вася с Егором. Айсен не смог —в спину вступило, еле ходит. Оно и понятно: мужикам-то всем уж давно за полвека, не мальчики. Вон Яшке, так тому недавно все семьдесят пять брякнуло, но помирать и не думалось. Атот дед, который камень рвать помогал Фаддею когда-то, на сто пятнадцатом преставился: вечером спать лёг, а утром не проснулся... — вволю нажился... ВТикси зашли, шугу осеннюю опередив всего-то на неделю. Яков лежал в доме Ураана. Плох совсем. Из лица —борода косматая да глазищи слёзные на Фаддея и Сандару, любя, смотрели. И голосом слаб был прославленный полярник... Так это не похоже на него! Ураан рассказал, что Яша на «топляка» в шторм налетел, лодка его перевернулась, но до берега доплыл. Напротив Согинки его и выловили оленеводы, с высокого берега за трагедией наблюдавшие. Сандаре отдельно пояснил: по рекам, мол, вырванные с корнем деревья часто плывут, в море их выносит. Корень, хотя и тяжёлый, но всё-таки дерево, которое, напитавшись водой, стоймя уже плавает. Не на животе или брюхе, а норовит всё стоя, как часовой на посту. Трудно с лодки увидеть сего «часового», вот Яша и вляпался. Случай, конечно, редчайший. Это, как падающая звезда на голову шлёпнулась — никто не испытал такого, но все говорят, что бывает. Яша всё испытал: и тонул, и замерзал, и с голоду помирал, а тут, надо же, топляк.. Сандара в бубен немного поколотила, что-то там по-своему часа два побормотала... —а толку-то? Яковуже плохо дышал —оставил он вводе свои лёгкие, нечем полярнику дышать и нет таких средств у людей, чтобы помочь... Открыл глаза: —Фаддейка, - по давешней привычке обратился к многолетнемудругу, что приехал к нему в Арктику аж из далёких подмосковий, из Вязников на Клязьме, —отвези меня в Якутск, в ограде церкви похорони. Устал я ледовое безмолвие слушать, хочу покоиться под колокольный звон. А не довезёшь —на высоком берегу и схорони... Прости... так и не набил ты мне морду, —старик улыбнулся, —так и я бы тебе урон какой-никакой нанёс, будь спокоен! Фаддей уже не в силах сдерживаться, слёзы ручьём побежали по его широкому лицу: —Яша, друг, довезу! Люблю тебя, как родного брата! Ты меня прости и спасибо за всё, нет и не было у меня желания с тобой бодаться, то наша юность нами играла. Крепись мужик, в Якутске дохтур знатный, и не таких на ноги ставит —я его озолочу, поживём ещё, Яков! Яков руку слабо вязниковцу пожал: — Поживём, Фад-д-дей... ка... —и затих. Довезли Якова Санникова до крохотного якутского сельца Кюсюр, что 351
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4