рекой. Тут комарам не вольготно, не могут они всю реку от берега до берега перелететь, сил таких у них нет. А через месяц с неделей в алданский Батамай зашли: тощие, грязные и голодные. — Не-е-е, — вслух возмущается Фаддеев, — теперь токмо со сменой гребцов супротив течения воевать выйду, иначе до внуков не дотяну! Правда, под боком молодой жены всё печальное должно быть забыто. Чуть отдохнул, и опять плыть нужно, лишь бы дело стоящим было, а не безделушка какая. В зиму решили вновь в Тикси идти. Болит сердце у Фаддея: кактам ребята без опыта-сноровки перезимуют? Сандара сама в Якутске шкурки продала, да с очень хорошим барышом. И купила Фаддею ещё одну двухвёсельную лодку, но с широким кормовым рулём и мачтой под парус. Лодка высокая, из узкой доски набрана, хорошо просмоленная и в носовой части место для сна оборудовано. Хоть сейчас парус поднимай — и в Тикси! Но нет, подготовка требуется: парус —большая проблема для Фаддея. Купец Горохов обещал к концу августа доставить, —привезёт ли? Сандаровы якоря, присланные с Василием, легковаты оказались, пока дополнительно камни подвязали. Но дело ли это —на якорях камни висят? У Фаддея целый список подобных нерешённых вопросов, а лето уже в осень подпирает... —пора и в плавание собираться. Горохов не обманул, 15 кусков парусины хорошей привёз, а кузнецы два тяжеленных якоря для «Виктории» сковали, - уверенно на волнах такими якорями их коч удерживаться будет, когда нужд а в том случится. Дочка Анечка уже зубиком прорезавшимся похвастаться может, уже «папа» и «мама» лопочет, а вот «да» и «нет», почему-то только по-якутски произносит: бар да суох! Фаддей рукой махнул: и так, мол, хорошо! Кроме Василия, с собой на зимний переход брать никого не пожелал: ЕгорусАйалом в семьях немного побыть надо —пустьдома похозяйствуют. Весной их черёд наступит. Парни и не против —с семьёй побыть хочется. Перед отплытием Сандара шепнула, что вновь ребёночком ходит, да сказала, чтобы не беспокоился: каждый год в их доме прибавление будет, —ей так Боги сказали. Фаддей на всё согласен, лишь намекнул, что пора бы и о сыне подумать. —Надо попросить, —улыбнулась и подала Фаддею массивный свёрток. Долго муж развёртывал белёсую ткань, наконец, справился: на руке возлежал внушительных размеров крест, выплавленный из чистого золота. Такой и на шею не оденешь —согнутым ходить придётся. —Отдашь, Фаддейка, человеку, совсем не русскому, с головой на яйцо гусиное похожее, безбородому. Пусть он в Вязники твоим родителям много 325
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4