зрительно голое поле узрели, несколько чахлых травинок торчало, и всё... Копали недолго. Вначале щёл какой-то необычный песок —крупный очень, под тощим слоем гальки. И вдруг уголь показался: крепкий, бурого цвета, —длинным пластом от моря в горы простирался! Почитай, голыми руками кусков наворочали —на неделю топки хватит. Айал интересуется: —А что, Лёвка, много ли рухляди в город везёт? А бивней? Фаддей знал: парень своих бывших тайонов, ох, как не жалует. Смерти не желает, но вот удачи в добыче... —пусть и не будет вовсе! — Да как тебе сказать,— размышляет Фаддей: — девятнадцать кулей рухляди и около сорока пудов хорошей, белой кости мамонта. Не знаю, много это или нет? Айал хохочет: Девятнадцать? —всего-то? Пусто! Ничего! Сорок пудов? Стрёх островов? —ха-ха-ха! Да мы за зиму наловим все тридцать кулей рухляди! Мож и бивней найдём... —посмотрим! Угля решили побольше накопать да в кучу сложить, а когда река встанет, тогда олешками и подвезти к дому ближе. На три версты в обе стороны все деревяхи на берегу собрали, даже из песка выковыривали. Девять месяцев зимы впереди, —и выжить надо. Первая пурга пришла 13 октября. Жуткое зрелище: руку протяни — пальцев не увидишь, а падая против ветра, не упадёшь...—держит ветер, снег несётся —мельче пыли и очень у него противный звук Этот тоненький снег так постоянен, что никуда не исчезает, и, как невидимая, но ощутимая стена, в которую, если побрести вздумается, лбом упрёшься. Две недели дуло, и вдруг всё стихло: от тишины можно оглохнуть. И чего- то не хватает, панически недостаёт! Что-то важное, кчему привык, отобрали... —и мучаешься: всё плохо, пока не поймёшь —вой пурги закончился! Олени, тощие от двухнедельной голодовки, с помощью Ураана из-под снега встают на ноги с великим трудом. Иут их припасённым сенцом и прикармливают, так, на первый случай, для поддержания сил, чтобы сто шагов сделать и ягелем здоровье поправить в тундре родимой. Один не встал, но ещё дышит через раз. Оленевод быстро ножом его по горлу, чтобы успеть ещё недохлого в супы определить! Ураан, улыбаясь, неуверенно плечами жмёт: — Какой уж тут декабрь! Еще неделя... —и пойдём песца брать! Утром смотрю: сидит на помойке! Ауже и на подшерсток встал —не отличишь от мартовского —будем брать! Ловушек наготовили около полусотни штук. Наиболее массивные —из двухтолстых брёвен решили устанавливать вдоль Согинкипо обеим сторо321
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4