Смотрит: а парням всё одно, где город заложить... Но обратил внимание: там, где тонкая полоска берега чернела, вдругуже много черноты появилось. —Вась, ничего не видишь? —Фаддей тревожно на лёд вдалеке смотрит. — Василий, как батамайский дед важно на Фаддея глянул: — Ледок гуляет! Пару дней поживём, —и чиста бухта станет. Так до июля будя: лёд туды-сюды бродит... —не удержишь! Однако, отлив на море, вотлёд и гуляет. Фаддея сия ситуации обрадовала: лёд уйдёт и можно место отыскавшееся обживать. Пора бы решение принимать, а твёрдых мыслей нет... Жаль! —К нам гости, —глазастый Айал на движущуюся точку показывает. По берегу в их сторону упряжка оленья идёт, рядом два человека. Подкинул сушняка в костёр, чтобы заметнее дым получился, и в котелок из ручья чистой воды набрал —чаем путников поить. Вместо чёрного чая заварил листья и Фаддею поясняет: —Оленеводы в гости идут, видать, стойбище неподалёку... Чай чёрный им уже поперёк горла стоит, а вот листочки!.. Опять-таки подлечим, чтоб зубы не шатались. Айал снял с кольев рубахи, штаны и прочую дребедень, что после рыбалки сушилась —место освободил дляухаживания за гостями издалека. Подошли двое: парень и девушка. Сразу кухлянки на кольях развесили, скинули и унты, совершенно мокрые, из нарт достали ичиги, переобулись, распрягли и гулять отпустили оленей. Тем временем, Айал бульон утиный в чашки налил, сухари достал, двух уток на плоское блюдо положил, а главное —к чаю два круглых медовых пряника не пожалел. Если бы два мужика пришли, то смело можно сказать: о дорогущих пряниках, в самом Якутске купленных, Айал и не подумал бы. Таких красивых девушек и в городе не найдёшь: непривычно белое лицо, чистоты мартовского снега, на котором синим цветом блестели васильковые глаза, совсем не якутского разреза, они были миндалевидными. И что самое удивительное —аккуратненький носик, с едва заметной горбинкой мог свести с уа любого парня, не обзаведшегося пока своим чумом. Айал дара речи лишился, лишь жестом пригласил молодых людей к столу. Парень руку протянул, имя назвал: —Ураан, —и, кивнув на девушку, —Таисия. Балтым. Фаддей, сидя в сторонке, тоже слегка очарованный северной красавицей, понял: «балтым» —сестра. Но какв якутскую тундрупопало имя Таисия? Это —как если бы в Вязниках кто-то свою дочь назвал «Саргылана»! —Интересно, —с улыбкой вслух произнёс. Ураан никакие прореагировал, выходит, что русского языка не понимает. А Таисия аккуратно сухарик в бульоне мочила, ножку утиную кушала, бульоном запивала и не отрывая своих чудесных глаз любовалась видом пахучих медовых пряников. «Видать, якутские купцы в здешних местах бывали, вроде «подушечек» Сыроватских, меняли пряник на шкурку, — 295
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4