семейном счастье их шаманки быстро распространилась — вот люди и приехали почтение засвидетельствовать. Тут всем рады. Поначалу вознамеривались столы на улице накрыть, что там для якута морозы начала ноября - детская шалость! А оно вышло под минус 40 — особо на улице не засидишься. И решили: в доме у Сандары праздновать будут взрослые люди. А в доме матери-шаманки столы для ребятни накроют, а молодёжь Парасковия примет. Все три дома почти рядом. Фаддея удивило одаривание молодожёнов. Кдому Сандары подъезжает оленья упряжка, в нартах —муж с женой и дети. Нарты переворачиваются, пара тягловых оленей заводится за специальную изгородь для животных, третий олень, на рогах которого завязана красная (синяя или белая) ленточка, —это подарок, он запускается в соседний загон, к другим «подаркам». Судя по одежде гостей, люди не из богатых: напротив, одежонка совсем плоха, но... олень в подарок! И неважно, что у Сандары этих четырёхкопытных сотни, а мы дарим! Четырёх жеребят полуторогодовалых, у которых ленточки в гриву вплетены, насчитал, и ещё девять взрослых оленей. Надарили много посуды. Конечно же, это от тех семей, где вовсе не было нето, что бы лишних, а и вовсе никаких домашнихживотных. Посуда самая разнообразная: чороны трёхножные: от крошечных до вместительных; берестяные туеса и блюда (под мясо, рыбу и хлеба) —плоские, глубокие, большие, средние и малые... - берёзовый запах от которых приятные чувства во рту вызывает. Фаддей, вспоминая маму, сестёр вязниковских и нижегородских, не удивлён: каким бы достаток не был, посуды для любой женщины, хоть русской, хоть якутской, много не бывает. Были и подарки рухлядью пушной: соболь, песец, ондатра, но немного. Тут вязниковца заинтересовала выделка: «...отменная, видать, на кислом молоке шкурки обрабатывались. Надо бы подучиться!», —подумал Фаддей. Взрослых потчевала мама Сандары. Старая шаманка рада была видеть в своём селе и односельчан, и гостей со всей округи. Всех знала поимённо и помнила имена даже их умерших родителей. Она и начала застолье: —Джэ гэ-э-э-э-э-э-й!.. —начала она своё знаменитое «горловое пение». —Э-э-э-э-э-э-гэй!.. —разнеслось в дали её приветствие, где «э» звучало с непередоваемым оттенком «гх». Фаддей уже знал: «Джэ гэй»—призыв к вниманию, как бы «слушайте все»! И две, и три ночи напролёт знаменитые якутские сказители могли рассказывать людям были и выдумки. Сейчас старая шаманка рассказала гостям о дочери своей и о её избраннике, молодом русском богатыре Фаддее Фаддееве, пришедшем сюда по воле богов из самой московии, из старинного русского города Вязники, что на красивой, многорыбной и широкой реке Клязьма проживал, да родители его важными людьми считаются в своих землях: «улахан тойон» —большой господин. 278
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4