Грибов по всему селу искали-спрашивали, но ни в каком виде не нашлось: не в чести у якутов грибы. И ягод не в излишестве оказалось: одна лишь брусника, даже кислицу не берут, а напрасно! Зато молочных продуктов —завались: и сорат, и керчех, и кумыс...—долго рецепты приготовления этих якутских яств рассказывать. Но... вкусно очень. Обоз из пятнадцати саней прибыл рано поутру. Фаддей с мужем Любаши, хоть и шапочно, но знаком был, так же как и с воеводой. Здесь обнялись уже дружески: —Надо же, как мир дивно устроен?.. —удивляется воевода. - Пришёл в Якутск безвестный дворянчик... —да и в родственничках оказался... Как тут братцы-якутики говаривают —учугэй? Оно и славно, и замечательно! Рассыпается в приятностях руководитель Якутска: с руки ему с местными тайонами богатеями задружиться, чтобы вопросы процветания края сообща, мудро и на долгой основе решать. Не может воевода признаться кому-либо и в корыстном интересе. Тут, на излёте реки Алдан, много чего хорошего есть у Баишевых: рыба, мясо, молоко, скот и рухлядь пушная, а особенно шкурки крысы водяной - андатры. Хороши в здешних холодах из них шапки. Ему же от начальства это всё зачтётся. А вот на свадебке погулять... —так это же и славно! * * * Пред обрядом венчания батюшка с двумя служками в Христову веру Сандару обратил. Соответствующие иконы с собою привёз, купель чистого серебра, а к нему и святую водицу, правда, в замороженном виде. Оттаявшей всех изрядно окропили, в том числе и новонаречённую Серафиму, да и на бороду Фаддея немалая толика святой влаги пришлась. Серафиме же, отдельно из кувшина на головку да в серебряную купель водицу вылили, и тут же крестик, поданный матерью-шаманкой, на шею Серафиме одели. Аувешивая новонаречённую золотым нательным крестом, батюшка якутский аж слюнку сглотнул, ощутив тяжесть чистейшего золота, длинною в вершок да толщины изрядной. Такое благолепие и должно принадлежать самой богатой невесте всего Алдана и почти всей Лены, от истока до самого устья. Венчание Фаддею смутно помнится: стоял внекотором забытье. Корону над ним держал Егорка, единственный вооцерковлённый из его окружения, над невестой Серафимой, корону Любаша удерживала, но сколько времени длилась вся церемония, Фаддей сказать не мог. Но вот пришло время и для застолья. Не менее ста человек за столы усадили. Поуже окрепшемульдупришли селяне из Батамая и Булуса,соседи справа и слева сыгыннахцы и чериктейцы. Никто их не приглашал — праздник общий, еды и места за столами всем хватит. Были люди и вовсе незнакомые из малых стойбищ, из ближней тайги. Молва о предстоящем 277
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4