и до нового замужества отращивать не собираюсь. Адевица —маленькая девочка, кыыс? Какая же я кыыс? Зимой уже двадцать! Дьахтар —женщина! Фаддей ещё сильнее смеётся: —Не коса, а краса, красивая, значит женщина, поняла? —Сёп, сёп, поняла я, —и сама почему-то смеётся. Ей радостно от того, что когда она грудью специально по больному плечу парня потёрлась, тот еле вздох внутри себя удержал... —значит, тело мужское живёт в нём, не погибло от сильного удара... —учугэй! Синева со спины спадать стала, место удара краснеет... — бежит кровь по спине... Учугэй! Сандара нож взяла в руки, кончиком сильно плечо кольнула. Парень вскрикнул, но смеяться не перестал: —И зачем меня резать? Я не вкусный! —Ещё какой вкусный! Когда тебя всего-всего травным настоем протирала, съесть тебя без соли хотела, —и Сандара слегка покраснела и влёгком смущении открытую ладонь парня себе на грудь положила... —Вкусно? Притягивая красавицу вплотную к себе, Фаддей краем глаза увидел: дверь заперта на массивный металлический засов, лишь хозяйка могла отворить при своём желании, коего, как счастливый Фаддей догадался —не было. Вечером вдвоём пошли прогуляться к реке. Фаддей шёл осторожно, медленно. Когда забывался и по привычке руками при ходьбе размахивать начинал, то сильные боли мгновенно напоминали: не спеши, не время. Сандара решительно повернула назад, к дому: —Хватит на сегодня, Фаддей. Завтра погуляем,—и опять, слегка смутившись, спросила: —Ая вкусная?.. —Очень!.. —улыбнулся Фаддей. —Тогда спать пошли, темно становится, — и незаметно прильнула к плечу молодого богатыря, тихо-тихо прошептав сама себе: —А ты-то какой вкусный! Слаще, чем сама жизнь! Тихий шелест слов Сандары Фаддей не услышал, он наслаждался тёплым вечерним временем: живой, ходячий, с отменным зрением и сильными руками, он —молодой, красивый и, Бог дал, счастливый! Мамины оладьи кого хочешь с постели поднимут. Масло в сковороде клокочет, шипит, булькает, запах по дому разливается, как майский свет утренней порой во все щели пробивается, спокойно сопевший всю ночь напролет нос ноздрями зашевелился: запахи дивные вкушает... — мама жарит оладьи!.. И Фаддей проснулся: мама далеко —в Вязниках, здесь —якутская изба четырёхстенная. Хорошо, если есть занавесочка, кровать отделяющая от остального мира. Атак, тут тебе в одной 248
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4