—И... за «дармоедов» Айала и Дайана, пусть не в разлуке, а вместе будут. Глазки Лёвы заискрились, а в уме счёт идёт: сколько товара он накупит в Омске на эти «камушки» и сколько рухляди с костью наменяет на своё добро, коего в Якутии не бывает: соль, мука, патроны, спички... —много! —Забирай, но с уговором, —продолжил, как о пустячке: —Эту зиму со мной в тундре отработают, как и собирались. Весной верну и по рублю за работу оплачу уже тебе —их хозяйке. — Нет, — сухо заметила женщина, — наберёшь себе в Якутске новых людей, лошадей, а на отъезд в Якутск завтра получишь... Уезжай. Лёва молча камни в карман ссыпал, улыбнулся: —А за русского сколько дашь? Он дороже. Сандара зло в лицо родственнику рассмеялась: —С каких это пор Сыроватские чужим добром распоряжаться стали? Фаддей —сын богатых родителей, дворянин. Уего семьи столько денег, что хватит на покупку всех твоих людей и тебя впридачу. Работать к тебе пошёл по дурости мальчишеской —Севера захотелось посмотреть. Русские все такие... —чокнутые, —и покрутила пальцем у виска. —Вот вылечу и расскажу, как ты хотел его продать... Интересно, успеешь ли убежать, пока он тебе голову не оторвал?.. —Изасмеялась, как бы ласково, но со страшными, еле слышными звуками: шаманки и их дочери так умеют с рождения. На любую другую женщину, позволившую себе так с ним разговаривать, Лёва накричал бы, может, и кнутом бы отстегал... Но тут... дочь шаманки, и бабка у неё была шаманкой: «...а как духов вызовет? Да на него, Лёву Сыроватского их направит... Раздавят... —никакие деньги не помогут. Тьфу на неё!..» —и Лёва, ещё раз мило улыбнувшись, вышел из чума. Запах свежесварёной оленины растекался по всему селу —сейчас кушать селяне будут, вкусно: однако, молоденький олешек в котле огромном, медной выплавки, приготовлен. Мясо во рту тает, а на бороде жир мгновенно застывает... —учугэй! Нехотел, конечно, но хозяйка заставила... —и пришлосьЛёве отгорячего оленьего мяса оторваться, встать и на всё застолье объявить: —По нашей договорённости мои хамначиты Айал и Дайан переходят работать к Сандаре... И пусть чумы у них ломятся от еды и капканы всегда будут с добычей. Старики головами удовлетворённо кивают: —Молодец Сыроватский, всё по обычаем делает: встал и объявил, чтобы все слышали. Теперь мы всё, однако, знаем... —учугэй! Встала и хозяйка: —Муж с сыном погиб, отец погиб. Мама разрешила мне замуж выйти. В мужья беру себе, а вам нового своего хозяина представлю, но не сейчас... - потерпите! —Учугэй, учугэй!.. —закричали люди, —потерпим, выбирай, хозяйка! 245
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4