Всё же решили на ночь встать на якоря... —«авось» выдержат. Стемнело мгновенно: только что берега видны были —правый поближе, левый вдалеке, и как будто кто-то свечку задул —темнотища! Ни звёзд, ни луны на небе —сплошь тучи. Лёва морщится: — Пахай! Сентябрь — плохой месяц, холодный, ветер задуть шибко может. Хорошо Санникову: лодку куда хочешь, туда и поворачивай, все восемь вёсел работать могут, а плот? Якоря с кормы бросили—удивились: до дна и пяти аршин не было. И это на Лене, в самой, считай, её середине? —Быть того не может! На «банке» стоим, чуток ниже спуститься надо! —ругается Лёва. Прошли. Тоже «чычаас» —мелко... Фаддей в дом спать не пошёл, решил между якорных канатов пристроиться: вынес из под полатей огромный мешок, в котором хранил свои богатства —самолично выделанные меха. Скорняжничать учился ещё в Омске, а в Якутске сшил себе, как сумел, зимние одежды - и обижаться не на кого будет, ежели сработал плохо. Первой на полплота легла коровья шкура — серого, местами в белых «яблоках» цвета. Лёва учил, что «корова» на дверь сгодится —щели прикроет, мороз в дом не пустит. На коровью волчью уложил —тот самый вожак, который под его пикой с жизнью распростился. Лёва, увидав, языком цокал: —Сколько волков видал, но такого крупного впервые. Ухи силён же был пёсик —любого коня на бегу свалит... —Уже не свалит, —довольный своей добычей Фаддей рассказывает: — тяжёлый был, с трудом поднял, пудов семь —не меньше! Спать на нём буду. На «волка» уложил шубу из оленя — рукава не удались, жёстковаты вышли. Авот кухлянка хороша: шапка к вороту пришита добротно, рукавицы мягонькие, унты на тройной подошве: твёрдый войлок, затем кожа и опять войлок, —сносу не будет, лишь бы дратва не «подкачала», была бы домашняя, вязниковская - и забот нет. А так... —зима покажет. Работа успокаивала Фаддея, прочь изгоняя из головы мысли худые. Увязывать шкуры и одежду в тюк Лёва вызвался. Распороли мешок и на плоту расстелили. Аккуратно всё сложили на широкой мешковине, крест на крест связали —и получился «свёрток». Два верёвочных конца решили не трогать: пусть свободно свисают. Плот на месте стоит уверенно, якорные канаты ровно натянуты, лишь у самой воды за них то листик проплывающий зацепиться, то веточка - как на рыбалке на донку: чуть тронешь бечеву... — и поплыл речной хлам дальше, к следующему препятствию или даже прямиком в устье Лены —в воды Северного Ледовитого океана, моря братьев Лаптевых. Засыпая на своём «свёртке» из шкур, Фаддей с улыбкой представил, как встретится с этими листиками в Тикси, путь-то у них один —на Север! 237
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4