едва не охмурила... Подожду годик-два, глядишь, чего и посвежее уловится. Борису такие слова и мысли Фаддея не нравятся: —Смотри, парень, как бы при ближайшем рассмотрении не оказалось, что ты и есть «порченый». Сам-то, хотя бы проверял? Вижу: нет. Счужих слов питаешься, в голову не взяв, что как раз порченой та словесная пища может оказаться, а ты —болван болваном: взял, да и скушал отраву. С тяжёлым сердцем уезжал из больницы Фаддей. Одно хорошо — Колыван жить будет. Только коня в стойло поставил —бежит хамначит на конюшню: —Тебя Семён с Лёвой ищут. Гость важный приехал, тургуннык, тургун- нык —ждут! —Кудаужтам быстрей —иду, не сижуна месте, —пробурчал вязниковец, входя в дом без настроения, удивляясь: —Кому мог понадобиться? За столом, кроме Лёвы и Семёна, чинно восседал незнакомый человек... —чаёвничали. На столе —сентябрьские зайцы, сутки томлённые в свежем коровьем молоке и час в жаркой печи, бронзоватой корочкой хрустящие, истончали аппетитный запах... —и,даже если недавно отобедал, то съел бы. —Знакомься, Фаддей: передовщик Яков Санников, самый набольший старшина всех наших артелей. Одну выделит тебе, — сказал Семён, как кафтан с царских плеч снял и холопа одарил, показывая рукой на Якова. Айсен давно Фаддею рассказал про Якова: смелый, по тундре один шастает, с острова на остров, как сайгак, по отвесам скачет, никого и ничего не боясь, горстями «подушечки» охотникам раздаёт, рухлядь пушную и пудами кость Мамонтову собирая с них... —богатый, однако. Про выделение ему артели пропустил мимо ушей и внимательно на передовщика взглянул. У «полярного сайгака» —аккуратная бородка, кое- где с проседью. Небольшой, прямой и без горбинки нос и глаза, твёрдо и пытливо смотрящие на собеседника, выдавали в Санникове непрямого потомка северных народностей: кто-то, бабушка, возможно, прабабушка, была якуткой, а может, чукчанкой, —поди разберись сейчас, когда в этих местностях насчитывается более тридцати разных северных народностей, да все узкоглазы и безносы. —Удобно задумано, — говорил Айсен, — глаза-щелочки от яркого снежного света уберегают, а без носа, и отморозить нечего... —учугэй! На широких плечах Якова уверенно восседала крупная голова, оканчивающаяся короткой, но толстой бычьей шеей —такую не сразу и прогнёшь. Санников руки не подал, слегка кивнул: дескать, вижу вязниковеца вашего хвалёного, и в свою очередь, оценивающим взглядом окинул фигуру стоящего возле двери Фаддея, по всей вероятности, был впечатлён тем, как плечи парня могли бы упереться в дверной косяк, не пригни он низко голову. 231
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4