переплыть без отдыха туда и сюда. Меня отец в три года попросил с ним рядом поплыть —я и поплыл! Учил ли его отец плавать —Айсен не знал. Скорее всего, не учил —сам вряд ли умел. Но всё же неуверенно закончил своё оправдание: —Говорят, южные якуты плавать умеют, те, что живут на Лене до Олёкмы, а уже севернее —те не умеют, лишь в лодках плавают... —Аесли лодка у тебя на рыбалке перевернётся... —и что, камнем на дно пойдёшь? —не может успокоится бывший житель клязьминских берегов, не то в удивлении, не то в возмущении требуя ответа на свой вопрос. — Зачем камнем? —простодушно отвечает Айсен. —Вначале за края лодки попытаюсь ухватиться, или кто верёвку кинет —поймаю, —подумал немного и решил: —Если не кинут —то камнем... —Ой, дурота! - возмущён Фаддей: —Плюнул на всё, и греби себе руками и ногами —в берег и уткнёшся! Щас попробуем, научишся, не боись! «Ученик» руками замахал, заохал: —Не, Фаддейка! Я с берега всегда на закидушки ловлю! Знаешь, какой хатыс у Табагинского мыса ловится? Во! С твою ногу! Бывает, пуд весит! Зря Айсен проговорился про Табагинский мыс, лучше сказал бы, что и у них на Даркылахе, где их лодки с товаром причаливают, — напротив песчаных отмелей отменные стерлядки, то бишь «хатыс», ловятся. Часто по полтора-два аршина от головы до хвоста бывает, реже —поменьше. Фаддей сник, штаны, рубаху молча напялил: —Пошли печку домажем... До «белых мух», что ль, возиться будем? —и зашагал в сторону плота и стоящего на нём недавно отстроенного дома для жизни на берегу моря, в Тикси. Тяжело Фаддею, но воспоминания не хотят покидать его, теребят и выворачивают душу. Аня, как и обещала, привезла ему три огромных куля с сухими ягодными листочками: брусничник, толокнянка, голубица и кислица красная. Лист крупный, зрелый и хорошо высушенный - храниться будет долго. —Тут не на одну зимовку хватит, а я хочу через год вернуться. Или, пока всё не изопью, не приезжать? —улыбнулся Фаддей. —Почему ж не приезжать, Фаддей Григорьевич, —грустно промолвила девушка, —воля ваша: приедитя —хорошо, а нет... —то и незачем. Фаддей насторожился: «...назвала по отечеству и как это —незачем?» —Аня, я Фаддей. Просто Фаддей, причём здесь Григорьевич? Смутные, нехорошие чувства шевельнулись в груди: что-то плохое произошло в его жизни и где искать конец того плохого, чтобы, потянув, добравшись до сердцевины и с корнем выдернув, изничтожить, чтобы и в помине не осталось. Когда знаешь —с кем и с чем бороться, тогда оно уже 225
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4