Там уже во всю Айсен командует. Четыре парня задок у кареты поднимают, двое по бокам с колёсами стоят... —нахлобучили! Пошли к передку, подняли... —и мигом колёса в свои оси встали. Поехали! Сходни, что быстренько из досок на лодке соорудили, узковатыми получились, какому-то боку кареты по воздусям придётся лететь. —А и не беда!.. - кричит Фаддей, - пущай левый бок по доскам едет, а правый мы подержим —тут ехать-то всего ничего. Якутские ребята понимают русского богатыря с полуслова: мышление- то у всех одинаково, от разреза глаз не зависит! Парни смышлёные: вшестером ухватились за правой стороны колёса —и вмиг «царская» повозка уже на берегу: получай тайон Семён Сыроватский игрушку из Нижнего Новгорода, радуйся сам, радуй горожан видом вещи дорогой —не каждому «по карману»! Утром Лев, снарядив уже две телеги, отправил людей в Табагу, старшим назначив Айсена и три раза ему напомнив, чтобы от старосты соответствующее письмо-перепись привёз для ратуши —таков порядок. Перед отъездом Колыван троекратно Фаддея расцеловал, Льву низкий поклон отвесил и, ни слова не говоря, пошёл вослед телеге. И Фаддею, и Лёве понятно: мужик переживает, как встретят в Табаге его многочисленное семейство? А коль не ко двору? И что делать, куда податься? Мало того, что двое грудничков и двое младенцев трёхлеток, так ещё и одна молодка мужняя на сносях, вот-вот прибыль в семью старообрядческую принесёт... - и куда с таким «выводком» идти прикажете? Фаддей крикнул, чтобы в субботу весточку на рынке передал со своими: —Пару слов чиркни, Колыван, коль грамотные средь вас найдутся: как приняли вас? Понял? Колыван, не оглядываясь, явно, слёзы навернувшиеся прячет, молча кивнул: напишу, мол... Лёва Фаддею рассказывает: —Лет десять назад случайно был в ратуше, видать, пошлину таможенную платил. К воеводе допустили такого же вот Колывана. Как и ты, Фаддейка, и как наш старовер, напирает на «о-о-о»... —ныне-то зрю: волжане вы. Так у того на лодке аж три десятка душ было, от грудных до стариков, место просил для постоянного прожития. Вто время воевода ахти, какхорош был —Фома Бибиков: якутов любил, русских любил, морды бить запрещал, город отстраивал, а раскольнику шибко обрадовался: «Табак выращивать умеешь», —только и спросил. Тот и сказал всего лишь: «Да». Бибиков на стене висящий рукописный план города указывает: «В 20-ти верстах от города, супротив течения реки, брошены три дома возле мыса находятся, ссыльные жили. Кто помёр, а кто и в люди выбился. Занимайте и живите. Деревня будя прозываться Табага, 215
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4