—Дай я, я маленький, мне просторно... —и быстро все штыри и втулки убрал и под каждое колесо положил —готово, взглянул на Фаддея, улыбается: - У нас телеги также делают, а дома на колёсах не умеем —дорого очень. —Ты прав, Айсен. Унас многим деньгудевать некуда, у вас тож имеются: вон один дрыхнет. А можа, помёр с пьяна? —и кивком на дверь кареты указал. Айсен, прикрыв рот ладонью, прыснул со смеху: — Бар, бар, имеются!.. И в самое ухо Фаддею, еле слышно: — Вот бы помёр... - учугей, - последнее слово просто губами произнёс, без звука. —Айял, ты берёшь это колесо, Айсен —дуй на ту сторону, снимать там будешь, а ты, Лёва, на всякий случай топор возьми, ежели вдруг какое у кого «заест», подступишь малёхо. Я карету приподниму, тадысь и снимайте. Фаддей решительно к задку кареты подошёл, присел, поудобнее ухватился и начал вставать. Под тонкой рубахой видно было, как напряглись мускулы богатыря... —и задняя часть кареты медленно пошла вверх. Мгновение —и колёса свободно закрутились в воздухе. Айял с Арсеном, обеими руками обхватив каждый свой обод начали шевелить колесо справа налево, и наоборот, подтягивая на себя. На удивление, колесо слегко сошло с оси. —Видишь, Айсен, не зря ты дёготь каждую неделю набивал между осью и втулкой, не поржавело, легко ходит. Пошли вперёд —там снимать будем, —речь Фаддея спокойна, как будто только что сапог с ноги снял —легко и беззаботно. Передняя часть кареты ещё легче поддалась, а когда Фаддей приподнял передок на высшую точку, в карете послышался стук. —Это Сенька на пол грохнулся, видать, на переднем сидении спал, —с довольной улыбкой высказал предположение Лёва. — На всякий случай доски прибейте вплотную к полозьям, тогда уж точно повозка мёртво стоять будет, —и Фаддей показал, как прибить доски. Айсен, попытавшись хотя бы приподнять один край передка кареты и сильно разочаровавшись в безуспешных потугах, повернулся к вязниковцу и быстро-быстро что-то взволнованно стал ему говорить. Фаддей, чуть наклоня голову в сторону, с дружеской усмешкой глядел на якутского парня. Видно было, что произносимые с такой скоростью якутские слова ему непонятны. А когда у Айсена кончился воздух в груди, он смолк, продолжая смотреть на богатыря, как на ожившего и пришедшего к ним на лодку из древних сказаний Нюргуун Боотур-стремительного. Фаддей руки развёл, сказал немного извиняюще: —Мин былбыппын, —и добавил: —Лёва, я нихрена не понял, переведи. Лёва улыбается: —Айсен говорит, что, если бы сам не видел, то никому бы не поверил! 206
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4