Фаддей давно уяснил, что «учугэй», по якутски, —«хорошо». Лев Сыроватский на год был моложе Семёна, но похожи были братья, как близнецы. У Фаддея в глазах зарябило: как их отличить!? —уму не постижимо... Присмотрелся и отличие нашёл: у Лёвушки —широкий, толстой кожи ремень, рубаху подпоясывающий, а у Семёна точно такую же рубаху и на таких же широких серого цвета атласных штанах красовался ремень, как у Льва, но чёрного цвета, —по ремням только и можно братьев отличить. Фаддею стыдно признаться: якутские мужики для него все на одно лицо, а с бабами пока непонятно: пока не видел ни одной! Лев —молчун, на все вопросы отвечал лишь «бар» или «суох». —Ачто, кроме «да» и «нет», Лёвка ничего не знает?.. —спросил Фаддей у старшего Сыроватского, помятуя, что вместе им предстоит не менее двух недель по могучей реке сплавляться, мало ли, что может случиться? —Э-э, пахай, —пробурчал старший брат, —всё он знает. Вмамку пошёл: та тоже в час по чайной ложке цедила. Большинство якутов неразговорчивы, а Лёва ещё и стесняется: понимать русских — хорошо понимает, а говорит плохо. Чтобы нючча не смеялся, он и молчит, кивает лишь. «Как может русский смеяться над инородцем, что тот неумело изъясняется? Больше надо говорить, —речь сама и придёт», —думает вязниковец и, пожимая руку Льву и с улыбкой показывая на свою мощную грудь, поясняет: —Я Фаддей... А ты Лёва? —Бар... Лёва... —по привычке кивает младшенький. Фаддей улыбается: —Не «бар», Лёва, а «да»... —понял, Лёва? Лев тоже, хоть и застенчиво, но улыбается: —Сёп, сёп —понял, Фаддейка. Да —я Лёва! —Вот и славно, вот и поговорили, —душевно продолжил Фаддей. —Ты меня по-якутски будешь учить, а я тебе русские слова подскажу, которые не знаешь или забыл. Договорились? — Бар, бар, Фаддей, учугей!.. — и засмеялся: — Да, да, друг, хорошо, договорились!.. —внятно, без стеснения сказал, и самому понравилось. Фаддей боковым зрением увидел, какие тёплые лучики блеснули из щелочекякутских глаз хамначитов, а попросту —рабов старшего Сыроватского. Так могут смотреть замордованные люди только на человека, которого любят и на которого надеются: а вдруг да защитит. Хоть он-то к ним хорошо относится, без брани и кулаков... Этих лучиков надежды хватило, чтобы Фаддей понял: и на северах простонародье беду пригоршнями черпает. Лишь у таких начальников, как майор Погадаев, все люди людьми и считаются, как и положено им от роду. Степлотой вспомнились Вязники и родные семьи: Фаддеевы, Гуреевы, 193
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4