голосом тихим, но и без намёка на хоть какую-нибудь истеричность... — Мальчиков можно от груди отымать —ужесамостоятельно с едой справятся —окрепли. Прикажите работникам с утра погрузить меня с моими детьми в телегу и в Свистихино на старое место отвезти. Боле я вам не нужна. Григорий молча смотрел в глаза кормилицы и, кроме страха, боли и ужаса, ничего в них не видел, разве что слёз было много. Долго смотрел, пристально. Улыбнулся. —Получается, Таня, устала с шестерыми управляться, с тремя легче — понять можно. Непонятно токмо, а на что жить будешь? Огородом? —Не знаю, Григорий Данилович, жила как-то раньше, и ноне проживу —церковь поможет, —говорила неуверенно, просто вслух рассуждала. Вдруг встрепенулась, головку вверх подняла: —А насчёт шестерых, что устала - это ты напрасно, Гриша. Будь моя воля, я бы тебе еще шестерых народила, и без устали растила бы... Разве отдетей, что влюбви рождены —устают?..—и вновь крупная слеза тяжело покатилась по щеке, на стол капнула. Григорий ладонями взял голову кормилицы, к себе придвинул ласково: —Ох, и дура же ты у меня, Танька! Удумала: в Свистихино вези её! Завтра же прикажу лачугу твою сжечь, чтоб и дыма не осталось. Здесь жить будешь, детей поднимать, мне помогая. И кстати: токмо что шестерых грозилась родить. Многовато. У нас два парня и четыре девки. Надо бы уровнять. Ещё два парня с тебя. Всё. Разговоры заканчиваем: мыться я пошёл, а то грязный от реки —вороны прочь шарахаются, меня завидя!.. По тёплому времени баня быстро протапливается. Две охапки в топку бросил... —прогорело: милости просим, швыряй кипяток на камни, —и тут же уши «в трубочку»! Впарилкеукаждого своя манера существования. Фаддеевлюбил париться в одиночестве, да не как иные мужики, по 3-4 «захода» делая. Он вначале под самым сильным паром дубовым веником хлестал себя нещадно, до полного изнеможения, после чего две шайки холоднющей воды выливал на себя и ложился на полок «дозревать». Лежал около часа безо всякого движения, отдых пред помывкой себе устраивая. Иногда, закрыв глаза, и вздремнуть мог. На то она и баня русская: очищение тела и души. Вдруг кто-то тронул за плечо: —К стеночке подвинься, Гриш, и я хочу погреться... Можно?.. Мылись долго. Намыливая мочалки, не себя тёрли - друго-дружку... Вдом вошли вовремя —парни проснулись и кушать запросили: Федорка тоненько птенчиком попискивает, Фаддейка баском бархатным требует. Немножко маму «попили», и по большой бутылочке молочка с кашкой разваренной в ротики вложили - хорошо детки кушают, на радость маме. 17
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4