—Давно это было, когда нам исполнилось по целых двадцать лет от роду. На мне —капральские погоны, а отец твой в поручиках ходил. Полк наш стоял в предгориях Кавказа, на буйной и шумной реке Терек Местный народец под стать своей реке - разбойник на разбойнике, от роду и до тризны свободолюбцы: мол, «не покоришь —мы гордые!» Амы и не ,думали их покорять. Пущай бы своих коз пасли по взгоркам, да в земельке по лощинам ковырялись - нам мало дела, как и до веры их магометанской. Куда там! Заладили одно: уходитя, туточки всё наше. Мы им своё талдычим: сии земли есть государевы, россиянские, а посему и вы, тако же, как и мы, есть люди российско-подданные, а уйдём —турки придут, враги наши лютые, вот, мы земли ваши от них и защищаем... —и майор огорчённо взмахнул рукой, как бы грозя далёким и несговорчивым горцам,—Много лет ещё придётся на Кавказе порядок наводить, пока народ тамошний в толк не возьмёт, что без русского царя пропадут вовсе... Так о чём это я?.. —нить разговора упустил майор... Возможно, мысли государственного масштаба в голове у старого воина теснятся не могут в единую и стройную картину никак собраться, лишь душа болит за времена предстоящие. Но далее без него. Что мог, Родине отдал... —Как-то раз мы сЯшей без солдатиков наших в полк возвращались... — нашёл продолжение своего рассказа Даниил Андреевич, отметив, с каким интересом слушает его Яшин сын. Алексей с почтением внимает речам друга отца, боевого товарища, с коим тому Родину бок о бок защищать доводилось. Хорошо бы, и у него такой в службе военной появился, а уж он-то, ну, никак его не подведёт! —До казарм нам, Алёша, уже не боле трёх вёрст осталось, как из ущелья вдруг абреки выскочили: десять вооружённых всадников бросились за нами в погоню. Тут отбиться трудно —удирать нужно, мы и драпанули! Впереди небольшой взгорочек маячил, за ним пологий спуск в лощину, а уж там полк наш летним полевым лагерем стоял. Кони наши за дневной переход уставшие, а у горцев, по всей видимости, свежие —быстро нас настигали, и наше спасение было лишь в том, если вдруг нас заметят с гарнизонной караульной вышки и прибегут на подмогу. А если караульный спит, или «ворон считает»?.. —пиши «пропало»! Оставалось жить нам с Яшкой считанные минуты. Едва мы перевалили взгорок и из последних конских сил начали спуск в лощину, как всадники открыли пальбу по нам, но на скаку не сразу-то и попадёшь. Однако... бац!.. —и моя лошадь, сражённая пулей-дурой летит через голову, а я из седла да на землю кувырком. По сей день ума не приложу: как Яков, на корпус скакавший впереди меня, умудрился заметить моё падение? Глаза, что ли, у него на затылке? Но друг развернулся, подхватил меня с земли и, с Божьей помощью, мы поскакали вдвоём на его лошади. Свышки нас заметили: выстрелы услыша166
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4