уложить, а центр от нас никуда не убежит, его в последнюю очередь возьмём. Вторая линия сама разбежаться должна, —вслух рассуждает командир. —Мужики, —кричит Зверев Рамилю и Ильгизу, —пока мы не справимся с первой линией, вы сиднем там сидитя, чтоб мне не высовывались из-за угла... Понятно?!. И будтя внимательны, — подбадривает своё воинство старший сержант. Видя, что Алексею немножко неудобно лежачее положение для стрельбы занять, Фаддей аккуратно из дверей на землю сполз, оба пистоля наизготовку взял и оглоблю со страшным трёхгранным наконечником- пикой, в сторону волков направил. Получилось, что если Фаддей сидя стрелять будет, спиной упёршись в сани «сарая», тогда пули Алексея аккурат над головой полетят: —Хорошо видишь? Смело стреляй в свою левую сторону, я чуток правее усядусь, не заденешь, —успокаивает друга Фаддей. И вдруг спросил, глаз от волков не отрывая, спиною опору поудобнее подбирая:—Алёша, а почто бы нам вожака не завалить? Без него стая рассыпится. Не это ли нам надо? —Не это,—коротко отреагировал Зверев. —Без главного стая разбежится в три секунды —факт. Мы спокойненько дальше пойдём, но... через день- два новый вожак из них же появится, и будут дальше народ рвать. Ты этого хочешь?, —не дав возможности Фаддею ответить, коротко приказал: —Когда края уничтожим, ты и возьмёшь на себя вожака, «ледорубом» своим поработай, —и на пику в оглобле указал, — а мы с мужиками «поговорим» с недобитками. Вожак на тебе, не забудь... Уж постарайси! Фаддей не успев согласиться, услышал от Зверева: —Пли!.. —и тут же раздался его хлёсткий ружейный выстрел. Два выстрела прогремели и с крыши. Вослед им Алексей пальнул из пистолета, за полсекунды успев ружьё отложить в сторону. Одновременно со вторым выстрелом Зверева, свою первую пулю выпустил и Фаддей. Его волк через голову перевернулся, но мгновенно не сдох, летя по инерции и продолжая ползти вперёд, но всё медленнее и, дёрнувшись в последний раз —замер навсегда. Пашка с Шакировым, не мешкая, выстрелили из вторых пистолетов. Результат их работы Зверев отметил удовлетворённым кивком головы: своих волков первой линии урезонили навеки, правда, из второго ряда одного лишь успокоили и стали стали быстренько перезаряжаться. Вожак, скорее всего, видел, как падают его ведомые: в первом ряду уже он один, а во втором четверо в строю остались, но самые слабые. И надо бы отступать, но близость добычи, её пьянящий запах, а ещё предчувствие свежей крови из разорванной её глотки... — всё это затмило страстное желание, убрало все тормоза! Волчья правда —самая сильная, самая грозная! Вот и кони уже видны через настежь открытые двери зимней кареты, только обежать её и сразу же пустить мощные свои клыки в действие. 159
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4