Бери, и коли! А коль зверь умудрится лапой отмахнуться, враз без оной и останется —с тремя бритвами шутки плохи! —Маленький был, наблюдал, как дед мой в кузне домашней ковал. В трёх маслах охолаживал, закалку придавая, —рассказывает Ильгиз. Сам дед троих мишек завалил, отец столько же, я пока одного на мясо пустил — пусть не лезут! Оценивающим взглядом окинув мощную фигуру Фаддея, Ильгиз восхищённо языком цокнул: —Да, паря, такого богатыря, как ты, во всём Башкорстане не сыщешь!.. —и, протянув пику вязниковцу, сказал: —Бери, брат, ночью проверишь — так ли дух твой силён, как тело?.. Затем, уйдя к саням, снял правую оглоблю и сказал Фаддею: —Смотри!..—Ловко вставил конец «дубины» втрубупики, обухом топора доупора оглоблю вогнал.—Акогда бой закончится, оглоблю вытащим, а пику —снова в холстину и без нужды вынимать не будем... Фаддей ближе к костру подошёл и стал тренироваться, привыкая к боевой оглобле: шаг вперёд —коли! Шаг назад —вынимай! Влево, как саблей, махнул —обе лапы отсёк, вправо —ещё двух лишил... —Начинается! Слушайте!.. —громко прервал «репетицию» Шакиров. Где-то слева, в полуверсте от бивака послышалось отчётливое волчье уу-у-у. По окончании протяжного воя другая глотка подхватила волчью песню, к ней ещё одна подключилась. Выл дуэт долго, не приближаясь и не удаляясь от слушателей. Кони захрапели, забеспокоились, перебирая всеми четырьмя ногами и отчаянно хлестая хвостами свои и соседские крупы, —коням страшно. Рамиль и Ильгиз, не сговариваясь, грубо своим парням что-то на своём языке приказали, и те пулей метнулись к коням... Подскочил к ним и Паша. Контакт с надёжными людскими руками быстро коней успокоил: четыре человека среди небольшого табуна - для коней уже надёжное прикрытие. А волчья песня всё ближе: «поют» громче, и уже не дуэтом —трое и четверо затягивают, и пятый голос подключился. Громкоголосый вой по всей тайге несётся. Зайцы, лисы, бурундуки такие глубокие норы в снегу выкопали, что до самой земли достали —страшно им!.. Уж на что дичь пернатая равнодушна к земным делам, но и та прочь улетела от греха подальше! Лишь люди не испугались. Шакиров и Павел разместились на крыше «сарая». Ссобой взяли по два пистолета и по кинжалу, про которые Зверев сказал, что в ближнем бою он незаменим. Сам Зверев за пояс воткнул два заряженных пистолета, в руки взял ружьё. Открыв дверь «сарая», поудобнее на полууселся—приготовился к стрельбе, ещё и саблю рядом положил. 157
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4