мёртвым?..—дураком прикидывается Федька: «...раз сразу не убили, значит, есть шанс в живых остаться. Можа, денег хотят? Сколько? Наверно, много...» Но на большее Фаддея не хватило: внутри его сильным пламенем костры горели жаркие, на них котлы висели огромные, в коих смола кипела пузырями. А в них грешники томились,по делам их неправедным. Схватив в охапку Куликова Фаддей легко, как куклу пустотелую тряпичную подтащил к дыре вскрытого пола, грубо поставил на колени: - Смотри, дрянь, любуйся братцем своим! Выдевушкам могилувырыли, да сами в неё и угодили: сначала он, сейчас и твоя минута настала. Ничего не понимающий Фёдор в ямину смотрел, но то ли от страха, то ли по тёмному времени плохо видевший, что внутри находится, —лишь мычал и хрипел от удушья державшей его за горло руки Фаддеея, которая всё сильнее сжимала горло и наклоняла голову всё ниже, к самому дну ямины. - Посвети, Лёша, - выдохнул из себя, тоже задыхающийся, но от гнева, вязниковец, —посвети! Зверев к столу подпрыгнул, схватил обе свечи и опустил их, сколько длина рук позволила, в могилу. На изумлённого Куликова ехидно взирал волчий оскал улыбки мёртвого его брата Арсения. - Зришь, Федька? Как брательник тебя к себе подзывает!.. Вместе убийства на земле творили, вместе и лежать вам под землёй! Рывком подняв Кулика с колен, Фаддей лицом к себе повернул испуганного земляка: - Руки Аннушке заламывал... —думал, не больно ей? Щас посмотрим: — раздался хруст, как ломается ветка сухая. Левая рука Федьки в локтевом суставе стала вывернутой наоборот. От болевого шока ушел в бессознание. —Э-э, шалишь, брат! Еще одна имеется, и ея поправить надо, апосля ноги посчитаем!.. - и вывернул второй локоть. Полудохлый Куликов глаза открыл, в них — ужас вселенский, злоба звериная, а на стон и крик сил уже нет. Фаддей на правую свою ногу присел, левой колено под прямым углом согнул, почти безжизненное тело Федьки высоко над головою поднял да со всей высоты спиной об своё колено хряпнул и, распополамив убийцу, молча в яму бросил. Труп Фёдора ровнёхонько плюхнулся на труп Арсения, лишь сломанные руки свисали с бортов гроба. Так в детстве Фаддейка, растянувшись во всю длину маленькой узенькой лодочки и опустив ладошки в воду, тихонько грёб по обе стороны бортов. Но конец наступил детским впечатлениям... — взрослые, опасные игры сжизнью начинаются—не заиграться бы... Фаддей отряхнул ладошки —дело сделано. «Как там Шакиров говорит? Каждой сёстре по серьге? Добре: всех оделил...» Подойдя к столу, взял приготовленные заранее два куска верёвки и два 126
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4