не раскисай, яко барышня от стакану хлебной водки: глазки — в кучку, ножки —наперекосяк. Держись, паря, али на кухню к бабам иди —гречку от мусору перебирать, —сказал насмешливо, но не оскорбительно. Всё видит старший сержант, потомственный воин в четвёртом поколении, а потому знает: иногда одним словом слабака не только убить можно, но и поддержать во временной неуверенности друга тоже хорошо! Фаддей уверенно в глаза другу посмотрел: —Да я в норме, не переживай. Утро хмурым выдалось. Низкие, свинцовые тучи спозаранку мороз позднего декабря с неба вытеснили, собой всё заполонили, вот-вот снегами густыми разродяться. А как только развиднелось, тут и посыпало с низкого неба. И снегом-то это назвать трудно —крупа твёрдая с верхотуры на землю ринулась: колючая, холодная, малоприветливая и мерзопакостная. Дома сидеть, чаёвничать — ещё куда ни шло, а по широкой ледовой пойме реки на подводе к жилью пробиваться —занятие сложное. Но люди упорно к своим целям двигались, коней лишней прытью не загоняя, неспешно и бережно на свет окон нижегородских двигались. Уже и третья, и шестая подводы осмотрены, въездные пошлины оформлены: где с налогом, где без оного —всё по закону, по всем таможенным правилам. Наконец, в караульную избу долгожданный Федька Куликов вошёл, собственной персоной: усталый, замёрзший, голодный. За стол сел, чаю налил —с холоду всем позволяется. Зверев головы от бумаг не поднимает, якобы таможенную бюрократию исполняет, и на всякого купца заезжего нет времени внимания обращать. —Так-так, - цедит сквозь зубы Алексей, от бумаг не отрываясь. —Из Казани, говоришь, Фёдор Куликов? Соль везешь?.. Кому? Сколько? По какой цене? Запрещённых денег иностранных в серебре, меди и золоте не имеется при себе?.. —спрашивает начальник караула, но почему-то ответами не интересуется, как бы и так всё знает: а зачем небылицы выслушивать? Федька спокоен, уверен в своих законопослушных деяниях: —Какие иноземные, ты что, командир? Тут и русских-то отродясь не водилось —сплошные расходы да убытки, того и гляди с сумой по миру отправиться придётси! —Ивот опятьты врёшь, Феодор,—всётакже, не отнимая головы от бумаг, цедит начальник караула. —Утверждаешь, что из Казани, а у самого дом в Вязниках, где и проживать должен. Что Казани касаемо, так туда ты от грязных своих делишек из Вязников убежал. Так что ли? Федька, было, рот собрался открыть для своего оправдательного лепета, да начальник вновь перебивает: —Кстати, дом-то в Вязниках был у тебя, а тяпереча нету... —младшой Фаддеев спалил его начисто. Знаешь такого славного сына, славного дворянского вязниковского семейства Фаддеевых?.. Аль запамятовал?.. —и не 124
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4