—Авот слезы нам ни кчему, —нежно взяв папашу за руку, тихо, но очень уверенно и спокойно сказала кормилица: —Мы сейчас накормим, накупаем нашего малыша, песенку ему споем да и баиньки уложим, —и все будет хорошо, все образуется, не переживай. —И вдруг властно, твердо, с металлическими нотками в голосе заключила: —Стебя два ведра кипятка, ведро холодной, полстакана хлебной водки и столь же льняного масла. И найди моток мягкого, отбеленного льняного полотна. Чем скорей, тем лучше. Григорий встрепенулся, командирские интонации внятной Таниной речи вмиг вернули его к действенной жизни, —и все закрутилось в доме! Вкухонной печи затрещали-заработали сухие дрова, превращая Клязьминскую студеную водицу в кипяток. А в комнате —спальне малыша — установлена лавка, на ней банный ушат, накрытый двумя пеленками из чистого, льняного полотна. Вот-вот начнется купание... Таисия прилепилась к Татьяне. Я, дескать, главная банная твоя помошница. Маленькая Лидия разбирает комод: чепцы —воднустопочку, распашонки —в другую, пеленки отдельно. Каждую стопу относит в залу, где Ксения и Лизавета, расстелив на парадном сундуке большое сукно, проглаживают утюгами на углях детские стопочки белья, приготовленные Лидушкой. Кипит работа, бурлит жизнь в доме, только что едва отошедшем от кладбищенского забвения! Уже и детские голоса слышны все явственней, смех да мягкая девичья перебранка: - Я буду проглаживать чепцы, а ты пеленки... - Нет я!.. - и все в таком духе, но без злобы. Найдут девчушки общий язык, какая разница —кто чепцы, а кто распа- шенки, главное - дело спорится! Татьяна вдруг: - Григорий Данилович, а чебрец?Естьутебя трава чебрец? Обязательно завари четверть ведра, да пусть потомится на печи минут с десяток. Гриша пулей на сеновал, детишки-то впотьмах не сыщут, а он с закрытыми глазами высушенный пучок снимет со стены. Наконец, все готово: три пеленки кипятком в ушате обданы, водица кипящая студеной остужена. Таня проверяет теплоту воды: и горячо нельзя, и прохладной быть воде не должно,—только мать знает, как нужно. Таисия вливает в ушат настой чебреца... - и Фаддейка, поддерживаемый руками Татьяны окунается в тепленькую водицу. Таисия сразу же укутывет мальца, заодно и руки Татьаны в пеленки, висящие по бортам банного ушата. Лежа в теплой воде с живительным чебрецом и укутанный в проглаженные девчушками пеленки Фаддей возвращается к едва не потерянной жизни. И пошли в ход сухие и теплые уже материи. Вот мальчик ими обсушен, и надевают на него чепец да распашонки. После чего сразу туго запеленован вновь в сухое —и... к груди... —ешь парень, поправляйся! Глазами показав Таисии на дверь, Татьяна подносит палец к губам: дескать, иди, и чтоб в доме тишина была... И мальчик засыпает. 10
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4