Выйдя утром к столу, Фаддей поздравил всех с началом зимы, а заодно и яркое солнышко поприветствовал. Девушки заохали, заахали, заегозили: — Это как жешь мы запамятовали? Чай, не за горами и Святки, и Рощество, и Крещение —ура-а-а-а!!! Ксюха тут же Ирине на ухо давай нашёптывать: —Ой, маменьки, гадать скоро на женишков станем... башмачок старый не позабыть бы отыскать, за ворота коий бросать надобно перед гаданием. И забыли девчата об утреннем чаепитии, никто и ухом не ведёт, чтобы Фаддею кружку наполнить да чего вкусненького на стол поставить... Спохватились: давай стол накрывать, к завтраку готовиться. Нельзя сказать, чтобы у Нижегородских Фаддеевых календарные посты так соблюдались, что домочадцы только грибками да капусткой квашеной баловались —ничего подобного. На столе —сбитое масло, молоко, яйца и рыба вразных видах: варёная, жареная и солёная —ешь не хочу! Лишь мясо экономится в постные дни; придёт время —разговеемся. По приезду у Фаддея сразу же спросили: соблюдает ли пост и как у них там, в Вязниках, с «ентим делом»? Ответил, что при хорошей работе «плотная» еда духу не помеха, каждый решает сам для себя —когда и что из еды ему требуется —с тем и живут... Ау самого сегодня аппетит напрочь отсутствовал. Ночной разговор с Матвеем в очередной раз растеребил душу. Злость на свою нерасторопность, ненависть кубийцам невесты, ожидание приезда Куликова —всё это тяжёлым грузом лежало на сердце. Да ещё вынужденная бездеятельность, что само по себе для Фаддея редкость, —и какой тут аппетит, впору волком выть от безделья! Но Ирина с Ксенией неумолимы: —Ешь дружней, бо ноги протянешь от истощения! Худого да заморенного девки любить не будут! Против «девок» и «любить» особо не попрёшь, приходится парню за столом «работать» хотя бы и в полсилы. Павел вошёл шумно: с поздравлениями новозимья и предновогоднего месяца декабря. Шепнул Фаддею, что послан Матвеем предупредить — приезд Кулика незамеченным не останется, вмиг дознаемся! И на Пашу девушки «навалились»: —пока не съешь, что поставим —не отпустим. Попытавшись застесняться, де — завтракал ужо, сколько можно... в рубаху не влезу..., но сел с видимым удовольствием. Не ускользнула от Фаддея маленькая деталька: как бы нечаянно Ксюшина рука коснулась плеча Павла, да задержалась там, пусть на мгновение, но дольше, чем полагалось для «нечаянности», а главное, постоянно колкие, насмешливые глаза сестрёнки вдруг мягким, добрым светом озарили русую шевелюру «укротителя диких степных лошадей». На Павла приятно было смотреть: кушал медленно, аккуратно, стараясь 108
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4