улыбнувшись, с толикой отчаяния подытожила: —Я пироги знатные пеку, Григорий Данилович. Они у меня всегда пышные и сытные, даже, если хмеля нет вопаруположить. —Исовсемужеупадшим голосом, едва слышно: - никогда в моем доме нет пыли —мусора, пол, стол и лавки при мытье по надобности ножом скоблю усердно, блеску для. - Собирайтесь, едем все, —прервал слова молодой женщины Фаддеев. Сам еще не отошедший от кладбищенских стенаний, он чуть ли ни кожей прочувствовал всю тоску и безысходность своей будущей помощницы. С двумя малолетками, грудничком на руках и пудовой гирей, висевшим на шее полуживым мужем-калекой — как ей жить, чем кормиться, в омут с головой? «Детей жаль... —тяжел крест Татьяны. Но неизвестно теперь, кто кому нужен больше, —подумал вдовец, направляясь к выходу из Гусевской лачуги. - Душно в сих стенах, и мрачно...» Так в одночасье и порешил Григорий взять в хозяйство не только саму кормилицу, но и весь «хвост» её. Дверь избенки убогой колышком припёр... —взять-то там нечего, закинул пару узлов со скарбом немудреным в телегу и привез из Свистихино прямо в дом к себе на берег Клязьмы. Апро мужа вдруг, нечаянно, как-то внезапно подумал: —Ну, не на помойку же его, человек все-таки. А вот долго ли протянет? Хотя, как знать? Отмоем- откормим - вдруг да оживет мужичишка? Дай то Бог! Стоило телеге тронуться, запищал Федор, укутанный в невесть какое одеяльце на «рыбьем» меху. Бережно отыскав в лохмотьях маленькую головенку, Татьяна поднесла к жадным младенческим губам грудь, предварительно прикрывшись старой вязаной шалью. Издревле верно подмечено: «война войной, а обед по расписанию» - и началось очередное кормление будущего вязниковца... На душе у Григория каменьями пудовыми мысли роились. Правда, немного, самую малость, но полегче сейчас было, нежели, хотя бы час назад, когда входил в Гусевскую хибарку: «Что за кормилица, какова мамка, что за человек? Как ни крути, а на кону ни много, ни мало, а жизнь Фаддеюшки — выходят ли мальца?.. Но вот уже домой едем, а кормилица - вот она, за спиной, своего кормит. Интересно в жизни получается: только что был Федорка свистихинец, а через полчаса вязниковцем станет. Надолго ли, аль на коротко?Апусть бы и навсегда, все веселее Фаддею расти с ровесником под одной крышей да единой мамкой вскормленным. Но, очередной вопрос-каменюка тяжеленная вновь душутеребит: хватитли молока уТатьяны надвоих? Акольдокука выйдет - пропадет то молоко, что делать станется? —Грише то неведомо, впервые в мужицкой своей жизни он такую головоломку решает —давит она, как камень, и голову тяжелит. И вдруг просветление: «...так наверняка Таня... —впервые так ласково, пусть и «про себя», назвал красавицу вдовец 8
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4