жать? И вся картинка с берега —курам на смех!.. —кривится Олег. Татищев передразнивает: «Обкакаемся», а вот и нет! Когда будем шлюп переворачивать, нам вояки верёвочку тонкую, но крепкую скинут,коню они уже к своей «банке» привязали одним концом, и мы незаметно её к себе привяжем. Так и пойдём друг у друга на привязи... И ни один самый глазастый чёрт с берега не узреет нашу связку. Чтобы нас течение не разбросало по реке во время славного купания, тож себя верёвками привяжем, для чего леера по бортам пустим, за них и увяжемся. Осталось только длину наших верёвок промерить, чтоб ненароком в воде не запутать друг друга. Да места каждому определить, как переворачивать будем: краской на бортах метки каждому поставить. Завтра пробуем!.. Через два дня вояк вызовем, с ними пройдёмся, они парни тёртые... - с полуслова поймут. Всё у нас получится! Наутро вся Россия гуляла: Государь у Гангута весь флот шведский разбил в пух и прах!.. Десять шведских военных кораблей на дно пустил, крабов финских кормить! А наши все целёхонькие в Котлин вернулись, в гавань свою родную, что Питер собою защищал. Татищеву радостное письмо от контр-адмирала Апраксина Фёдора Матвеевича привезли сразу два полковника. Фёдор Матвеевич после Меньшикова был вторым человеком в государстве, любимым военноначальником у Петра Великого, но будучи на девять лет младше Татищева, хоть и по-дружески, но учтиво обращался к корабелу: «Иван, милейший друг! Полнейшая Виктория у нас! Ей и посвяти Регату. С нетерпением ждём твоих сюрпризов!!! 30 дня 1714 года. Апраксин. Ф.М.» $$. $$. Письмо полковники доставили рано утром, и Иван Юрьевич в обед парням его гордо зачитал. - Во, парни! Лучшие люди России ждут от нас сюрпризов. Не подкачаем? Вдруг, уже пред концом изрядно затянувшегося обеда, в столовую ввалился... Вовка Куликов. 316
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4