Финляндии. Вот и пришлось ей в своё удовольствие самой «сочинять» и переносить на бумагу. Татищев как увидел толстенные альбомы, аж за сердце схватился: —Доченька, отдыхала ли там вволю? Ну, Даниил, задамже я тебе трёпку —совсем жену не жалеет, медведь вязниковский! —Для неё лучшая жалость —когда карандаши ей ножиком точишь. По десять штукв день «строгал», а всё ей мало!.. —отшучивается Данила. Перед мастерами альбомы на стол положила: —Смотрите, выбирайте, что ближе к сердцу и выполняйте. Кто хочет «крупняк» —пожалуйста, кому сподручнее «мелочёвка» — выбирайте. Спорьте со мной, поправляйте, предлагайте улучшения... Мастера смотрели, выбирали «своё», некоторые игрушки «отбраковывали»: сложно очень, резону нет неделю «возюкаться», а больше рубля в магазине не выруачт. Лучше уж с десяток сабелек сляпать, к ним ещё пятёрочку птичек-свистулек стругануть, —и дело с концом! —Эх, вы... «стругануть»... Так до старости на свистуьлках и проси- дитя... Не скучно?.. —злится в такие минуты Юля. Мужики соглашаются: —Знамо дело,скучно, но идею твою пока боимся, вернее, опозориться не хочется. Пусть «отлежится»... Дойдут руки —и попробуем сделать. Юлия не торопит. Творчество не любит суеты. То, что у неё все «игрушечники» не плотники, а самые настоящие кудесники —это она поняла и относилась к ним, как к своим коллегам —как к художникам. Мастера игрушек это чувствуют, вслух «молчат», но мысленно боготворят «барыньку», хоть и в большом удивлении продолжают находиться: чтоб такой талантище, да в сарафане - невиданное дело. Сам не видел бы —ни за что не поверил...! Весь день 24 июня Юлия работала с юными художницами: вначале в «школе», где она уроки свои детишкам показывала, мастерству их учила. Затем перешли в окрасочную комнату. Поздно вечером все окрашенные, а некоторые игрушки слегка подкрашенные, она отбраковала и ровным рядом разложила. За время разлуки со своими ученицами Юлия подзабыла, «кто чем дышит», но отметила уже явное улучшение в раскрасках игрушек. 300
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4