повтора не буде. Хуть щас нарисую, токмо скожитя - что нужно: утро, вечор, солнышко аль дождь осенний... - любое ностроение сделаем! Татищев в смех: —Мужики, гляньте-ка! У него говорок, как у наших вязниковцев - всё на «о» напирает: утро, сОлнышкО, дОждь! «Блаженный» тож смеётся: —Так, почитай, соседи. Волгори! Куды ж без о-то!? —А звать-тотебя как, волгарь,наш распрекрасный, аль в Вологде без имён живёте? - интересуется Татищев. —Обижаете, барин, Феодосий я. Тут уж Татищев обижается: —У меня на верфи, Феодосий, баринов нету.Трудники одни. А баре, они в креслах на верандах качаются да, воздух вокруг себя портя, в потолок вишнёвые косточки выплёвывают.. —и в том вся их забота. Как думаешь, Государя нашего, можем мы «барином» назвать?.. - И не дав ответить испугавшемуся Феодосию, продолжил: —Можем, конечно, ежели в морду захотим получить!—И рассмеялся громко, но безвредно... Заржали и мужики, а Феодосий громче всех. Столовались вязниковцы вместе с Татищевым, он так настоял. - Ем годами один, как сыч в дупле, —тосклвио... - говорил он. Денег за пропитание из жалования не вычитывал, хотя платил всем: и парням, и жёнам их. —Вы всё одно в гостях у меня.Ас гостей за угощения кто деньгу лупит?.. —никто!Приеду к вам в Вязники... —под расчёт кушать буду? Вот и поспорь тут с человеком?! За обедом Юлия рассказала: У «игрушечников» была. Нарисовала им новых игрушек-свистулек —дудочку и дрозда. Любят дети в посвист поиграть. Хотела им ещё показать кое-что, но они «хватит» сказали, с энтим ба управиться... Татищев заинтересовался этим «кое-что», и Юлия, не без стеснения, показала. На красивой картинке была нарисована детская качелька. Опытному мастеру сразу же бросилось в глаза простота исполне245
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4