КАК ВСЕ БЫЛО ХОРОШО! ЧТО ЖЕ, ЧТО ЖЕ ЭТО ТАКОЕ СЛУЧИЛОСЬ?» (Выделено мной. — В. С.). В этом абзаце больше всего меня удивили и даже потрясли слова о том, что Е. Гинзбург обязана революции тысячами прочитанных книг. Или без революции она и читать бы не научилась? Или в России до революции и книг не было, чтобы читать? А появились они лишь в декабре 1917 года после декрета о печати (то есть об отмене свободы печати) и после того, как из всех библиотек начались бесцеремонные изъятия книг с их последующим уничтожением? Я думаю, что декоративно-помпезные костры из книг на улицах Берлина —это детский лепет по сравнению с вакханалией уничтожения книг и целых библиотек по всей России. Но, может быть, Женя Гинзбург детство и юность провела где-нибудь за чертой оседлости, в каком-нибудь страшном гетто, где запрещалось читать и где запрещалось учиться? И освободила ее из гетто революция? Обращаемся к предисловию ее сына Василия Аксенова, предпосланного «Крутому маршруту». Первая фраза предисловия: «Почему на долю моей матери, красивой и романтической девочки-гимназистки из Казани...» Уж как-нибудь в гимназии научилась бы она читать и без Великой Октябрьской Революции. Дальше еще яснее: «...Мой дед, фармацевт Гинзбург, холеный джентльмен с большими пушистыми усами, решил, что когда девочки (моя мама и (ее) сестра Наташа) вырастут, он отправит их учиться в Женеву. Начались усиленные занятия французским языком и, разумеется, фортепьяно». Удивляет фраза и насчет прекрасной юности, которую якобы подарила ей революция. В Женеве, значит, было бы хуже. А ведь ее юность пришлась на самые страшные, кровавые, голодные, тифозные, братоубийственные годы России. На фоне беспрестанных —и днем и ночью, без суда и следствия, во всех больших и малых городах —расстрелов прошла ее юность. Откуда же это восклицание: «Как нам было интересно жить! Как все было хорошо!»? Интересно и хорошо, но, увы, не всем. Миллионов двадцать самых умных, самых красивых и добрых, самых духовно богатых, лучших россиян, убитые и закопанные в общие рвы и ямы как раз во времена юности Е. Гинзбург, не сказали бы, что им было интересно и хорошо. Оставим социологам-исследователям прояснить, почему некоторым было так интересно и хорошо, а сами вернемся к главной стезе статьи и скажем, повторим, что приносить покаяние за те годы сейчас практически и конкретно некому. Главные виновники либо были сами уничтожены в тридцатые годы, либо, если и живы (единицы), в девяностолетием маразматическом возрасте, то что толку от их единичного покаяния. Кроме того, ведь вместо покаяния они возьмут да и воскликнут: «Как нам было интересно жить! Как все было хорошо!»
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4