И живы теперь его потомки, и как будто один из них даже писатель, носящий, естественно, другую фамилию. Так, что же, можно ли требовать с них покаяния за преступления, творимые дедом или дядей, пусть хотя бы и двоюродным? Известно, что родители Василия Аксенова были репрессированы. Евгения Семеновна Гинзбург написала о своих мытарствах честную книгу «Крутой маршрут». Ее свидетельства тем интереснее, что она не скрывает причастности своей и своего мужа к партийно-правящей элите. «Мой муж еще оставался членом ЦИК СССР, и поэтому я жила в комфортабельном номере гостиницы «Москва», а при моих постоянных поездках из Казани и в Казань меня встречали и провожали машины Татарского представительства в Москве». «...Остафьево —пушкинский уголок, бывшее имение князя Вяземского, было в то время «Ливадией» столичного масштаба. На зимних каникулах там в большом количестве отдыхали «ответственные дети» (дети Арбата. —В. С.), делившие всех окружающих на категории соответственно марке машин. «Линколыцики» и «бьюшники» котировались высоко. «Фордошников» третировали... ...Несмотря на то, что в Остафьеве кормили, как в лучшем ресторане, а вазы с фруктами стояли в каждом номере и пополнялись по мере опустошения, некоторые дамы, сходясь в курзале, брезгливо критиковали местное питание, сравнивая его с питанием в «Соснах» и «Барвихе». ...Это был настоящий пир во время чумы. Ведь 90 процентов тогдашнего остафьевского населения было обречено, и почти все они в течение ближайших месяцев сменили комфортабельные остафьевские комнаты на верхние и нижние нары Бутырской тюрьмы. Их дети, хорошо разбиравшиеся в марках автомобилей, стали питомцами специальных детдомов... но пока еще никто не знал о приближении чумы и пир шел вовсю». Заметьте, «пир во время чумы» потому, что скоро многие будут арестованы, а вовсе не потому, что на Украине, на Кубани, в Поволжье инспирирован голод и люди едят людей и погибло более 10 миллионов человек. Рискую совершить перекос в построении статьи и нарушить чувство меры. Но не могу удержаться и не выписать еще одно место из «Крутого маршрута» Евг. Гинзбург. «И даже сегодня, после всего, что было уже с нами, разве мы проголосовали бы за какой-нибудь другой строй, кроме советского, с которым мы срослись, как с собственным сердцем, который для нас так же естественен, как дыхание. Ведь все, что я имела —и ТЫСЯЧИ ПРОЧИТАННЫХ КНИГ, И ВОСПОМИНАНИЯ О ЗАМЕЧАТЕЛЬНОЙ ЮНОСТИ (выделено мной.—В. С.),—-ведь все это мне дано революцией, в которую я вошла ребенком. КАК НАМ БЫЛО ИНТЕРЕСНО ЖИТЬ!
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4