втолкнули в подвал лицом к кирпичной стене. Посыпалась красная пыль, и он перестал существовать...» При прочтении этих строк может возникнуть множество разных чувств. Во-первых, бросается в глаза разница в поведении на расстреле юной красавицы-гимназистки с гордо поднятой головой и ее убийцы, лижущего слюнявым ртом сапоги. В этом конкретном случае может даже шевельнуться чувство, похожее на возмездие. Но хотелось бы обратить внимание на другое. Не веет ли на нас чем-то знакомым от сформулированного обвинения юной гимназистке: «Польско-английский заговор с целью захватить Одессу и передать его* великой Польше «от моря до моря»? Разве это не тгцсой же вздор, как и обвинения 30-х годов, когда советские командиры, комкоры и комбриги оказывались то японскими шпионами, то заговорщиками с целью захватить, ликвидировать, уничтожить? Формулировки начала 20-х и середины 30-х годов оказываются до удивления похожими. А теперь вернемся к «Мемориалу». Ведь в воздвигнутом мемориале хоть одним камешком —хотим мы этого или не хотим —окажется увековеченной и память о Н. Бесстрашном, поскольку он был расстрелян в тридцатые годы, при Сталине, но в мемориале не отыщется и тени памяти прекрасной гимназистке, застреленной Н. Бесстрашным. Дело не только в Венгржановской, ведь она была не одна. Как правильно написала Н. Я. Мандельштам, людей снимали пластами, по категориям. И как быть с памятью о тех, чья кровь стекала по желобу? Как быть с памятью о тех, чью кровь смывали, спуская воду в клозете? Как быть с памятью о тех, чью кровь лизали собаки на улицах Миргорода? Не забудем, что в каждом без исключения городе огромного государства шли, как их назвал Короленко, бессудные, административные расстрелы, которые применительно к тридцатым годам стали называть скромненько необоснованными репрессиями. А как быть с жертвами 1929 года, когда ни в чем не повинных крестьян миллионами выбрасывали в тундру на голодную, холодную смерть? Как быть с десятью миллионами жертв 1933 года, когда на Украине, на Кубани и на Волге родители ели своих детей, ибо там был инспирирован голод? Новый мемориал собираются «привязать» к т. н. «Дому на набережной». Но куда, к какой географической точке привязать, если бы захотели воздвигнуть мемориал мученикам Украины, Кубани и Поволжья, Сибири, Русского Севера, Прибалтики, скотоводам Казахстана, Киргизии, садоводам Таджикистана,- труженикам-узбекам, кавказским народам, белорусам, крестьянам коренных российских губерний?.. Ни к какой географической точке, ни к какому «Дому на набережной» такого мемориала не привяжешь. Вся наша земля для них единый мемориал. Будем ли стыдливо умолкать при упоминании о беззаконном и зверском истреблении царской семьи: четырех девочек, мальчика, женщин; постараемся ли забыть декрет «о расказачивании России», в ко
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4