ВЛАДИМИР СОЛОУХИН ' Веноксонетов
ВЕНОК СОНЕТОВ Второе издание Москва «Молодая гвардия» 1976 ВЛАДИМИР СОЛОУХИН
1 Венок сонетов — давняя мечта. Изведать власть железного канона! Теряя форму, гибнет красота, А форма четко требует закона. Невыносима больше маета Аморфности, неряшливости тона, До скрежета зубовного, до стона, Уж если так, пусть лучше немота. Прошли, прошли Петрарки времена. Но в прежнем ритме синяя волна Бежит к земле из дали ураганной. И если ты все мастер и поэт, К тебе придет классический сонет — Вершина формы строгой и чеканной. 3
2 Вершина формы строгой и чеканной — Земной цветок: жасмин, тюльпан, горлец. Кипрей и клевер, лилии и канны, Сирень и роза, ландыш, наконец. Любой цветок сорви среди поляны — Тончайшего искусства образец, Не допустил ваятеля резец Ни одного малейшего изъяна. Как скудно мы общаемся с цветами. Меж красотой и суетными нами Лежит тупая, жирная черта. Но не считай цветенье их напрасным, Мы к ним идем, пречистым и прекрасным. Когда невыносима суета. — 5—
3 Когда невыносима суета, И возникает боль в душе глубоко, И складка горькая ложится возле рта Я открываю том заветный Блока. Звенит строка, из бронзы отлита, Печального и гордого пророка. Душа вольна, как дальняя дорога, И до звезды бездонна высота. О Блок! О бог! Мертвею, воскреси! Кидай на землю, мучай, возноси Скрипичной болью, музыкой органной Чисты твоей поэзии ключи. Кричать могу, молчанью научи, К тебе я обращаюсь в день туманный. —7—
К тебе я обращаюсь в день туманный, О Родина, ужели это сны? Кладу букет цветов благоуханный На холмик глины около сосны. И около березы. И в Тарханах. И у церковной каменной стены. Поэты спят, те стойкой ресторанной, Те пошлостью, те пулей сражены. А нас толпа. Мы мечемся. Мы живы. Слова у нас то искренни, то лживы. Тот без звезды, а этот без креста. Но есть дела. Они первостепенны. Да ты еще маячишь неизменно, О, белизна бумажного листа! 4 —9—
О, белизна бумажного листа! Ни завитка, ни черточки, ни знака. Ни мысли и ни кляксы. Немота. И слепота. Нейтральная бумага. Пока она безбрежна и чиста, Нужны или наивность, иль отвага Для первого пятнающего шага — Оставишь след и не сотрешь следа. Поддавшись страшной власти новизны, Не оскверняй великой белизны Поспешным жестом, пошлостью пространной. Та белизна — дорога и судьба, Та белизна — царица и раба, Она источник жажды окаянной. — 77— 5
Она источник жажды окаянной, Вся жизнь, что нам назначено прожить. И соль, и мед, и горечь браги пьяной, Чем больше пьешь, тем больше хочешь пить. Сладко вино за стенкою стаканной, Мы пьем и льем, беспечна наша прыть, До той поры, когда уж нечем крыть И жалок мусор мелочи карманной. За ледоход! За дождь! За листопад! За синий свод — награду из наград, За жаворонка в полдень осиянный, За все цветы, за все шипы земли, За постоянно брезжущий вдали Манящий образ женщины желанной! —13— 6
Она творит героя и раба. Ты важный, нужный, яркий, многогранный, Поэт, главарь — завидная судьба! Уйдет с другим, и ты сойдешь с ума, И будешь бредить пулею наганной. Немного надо — встретиться любя. Но если нет, то всюду ждут тебя В пустых ночах пустые города, Да все-таки — надежды слабый луч, Да все-таки — сверкнувшая из туч В ночи осенней яркая звезда. — 15— 7
В ночи осенней яркая звезда, Перед тобой стою среди дороги. О чем горишь, зовешь меня куда, Какие ждут невзгоды и тревоги? Проходит лет, событий череда, То свет в окне, то слезы на пороге. Глаза людей то ласковы, то строги, Все копится для страшного суда. Для каждого наступит судный день: Кем был, кем стал, где умысел, где лень? Ты сам себе и жертва и палач. Ну что ж, ложись на плаху головою, Но оставайся все-таки собою, Себя другим в угоду не иначь. —17— 8
Им не найти ответов и решений. Ты никуда не денешься, хоть плачь, От прямиков, окольностей, кружений, От дерзновенных взлетов и крушений, От всех своих побед и неудач. Привалов нет, каникул не бывает. В пути не каждый сразу понимает, Что жизнь не тульский пряник, не калач. Рюкзак годов все крепче режет плечи, Но если вышел времени навстречу, Души от ветра времени не прячь! —79— 9
Души от ветра времени не прячь... Стоять среди железного мороза Умеет наша светлая береза, В огне пустынь не гибнет карагач. Но точит волю вечная угроза. Но подлецом не должен быть скрипач. Но губят песню сытость, ложь и проза, Спасти ее — задача из задач. Берешь, глядишь: такие же слова, Похожа на живую, а мертва. Но если в ней сознанье угадало Хоть уголек горячий и живой, Ты подними ее над головой, Чтобы ее как факел раздувало. — 2/ — 10
Летя навстречу буре и борьбе. Тлен не растлил, и сила не сломала И медлит та, с косою на горбе. Хвала, осанна, ода, гимн судьбе — Ты жив и зряч, не много и не мало С тобой деревья, небо над гобой. Когда же сердце переполнит боль, Оно взорвется ярко, как фугас. Возможность эту помни и держи, Для этого от сытости и лжи Хранится в сердце мужества запас. — 23— 1
Хранится в сердце мужества запас, Как раньше порох в крепости хранили, Как провиант от сырости и гнили, Как на морском суденышке компас. Пускай в деревьях соки отбродили, Пусть летний полдень засуху припас, Пусть осень дышит холодом на нас И журавли над нами оттрубили, Пусть на дворе по-зимнему темно, Согреет кровь старинное вино, Уздечкой звякнет старенький Пегас. Придут друзья — обрадуемся встрече, На стол поставим пушкинские свечи, Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас! — 25— 1 2
Чтоб свет во тьме, как прежде, не погас... Да разве свет когда-нибудь погаснет?! Костром горит, окном манит в ненастье, В словах сквозит и светится из глаз. Пустые толки, домыслы и басни, Что можно, глыбой мрака навалясь, Идущий день отсрочить хоть на час, Нет ничего смешнее и напрасней! А мрак ползет. То атомный распад. То душ распад. То твист, а то поп-арт. Приоритет не духа, а металла. Но под пустой и жалкой суетой Он жив, огонь поэзии святой, И тьма его, как прежде, не объяла, — 27— 13
И тьма его, как прежде, не объяла, Мой незаметный, робкий огонек. Несу его то бодро, то устало, То обогрет людьми, то одинок. Уже немало сердце отстучало, Исписан и исчеркан весь листок, Ошибок — воз, но этот путь жесток, И ничего нельзя начать сначала. Не изорвать в сердцах черновика, Неисправима каждая строка, Неистребима каждая черта. С рассветом в путь, в привычную дорогу. Ну а пока дописан, слава богу, Венок сонетов — давняя мечта. - 2 9— 14
К тебе я обращаюсь в день туманный О, белизна бумажного листа! Она источник жажды окаянной, Манящий образ женщины желанной, В ночи осенней яркая звезда! Себя другим в угоду не иначь. Души от ветра времени не прячь, Чтобы ее как факел раздувало. Хранится в сердце мужества запас. И свет во тьме, как прежде, не погас, И тьма его, как прежде, не объяла! — 3 7 — 15
Солоухин В. А. С60 Венок сонетов. 2-е изд. М., «Молодая гвардия», 1976. 32 с. с ил. Новое произведение известного советского поэта Владимира Солоухина «Венок сонетов», по существу, небольшая, законченная лирико философская поэма. Сложная и емкая форма «Венка сонетов» позволила поэту посмотреть на свою жизнь, на свою судьбу и поэзию с разных сторон. «Венок» пронизан ощущением радости жизни, ее глубины и богатства. Владимир Алексеевич Солоухин ВЕНОК СОНЕТОВ Редактор М. Беляев Художник С. Харламов Художественный редактор А Романова Технический редактор Т. Кулагина Корректор К. Пипикова Подписано к печати с матриц 11/111 1970 г. Формат 70ХЮ8'/з2. Бумага мелованная. Печ. л. 1 (уел. 1,4). Уч.-изд. л. 0,8. Тираж 10 000 экз. Цена 15 коп. Т. П. 1975 г., № 283. Заказ 574. Типография ордена Трудового Красного Знамени издательства ЦК ВЛКСМ «Молодая гвардия». Адрес издательства и типографии: 103030, Москва, К-30, Сущевская, 21.
МОЛОДАЯ ГВАРДИЯ 15 коп.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4