38 Когда бы та река другая Не оказалась вдруг Москвой. Где цвет черемухи душистой, Где блики утренней зари? Где отраженный месяц чистый, Где соловьи, где пескари? Домов кирпичные громады, Земля асфальтом залита, Машины, вывески, ограды, Киоски, рынок, суета. И только улица Неглинка Напомнит вам наверняка, Что по преданиям старинным Когда-то здесь текла река. Текла, была — и ни приметы, Ни берегов, ни дна, увы. Ну что ж, была, а нынче нету Среди разросшейся Москвы. Как и стогов нет на Остоженке, А на Садовом нет садов. Как нет Соломенной сторожки, От рощи Марьиной следов. Где Сивцев Вражек, долы, горы, Полянки, мох и топь болот? Где сосны сумрачного бора У Боровицких — в Кремль — ворот? Растет Москва, никто не ропщет. Преобразуют мир века. Но речь одна — сады и рощи, Другая речь, когда — река. Однажды, идя по Трубной площади, я увидел, что открыты большие железные люки, около которых стоят грузовики, наполненные снегом. Грузовик за грузовиком сваливали снег, как в бездонную пропасть. Мне
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4