78 будто царевич спасся от смерти. При таком положении дел, да еще при крайней расшатанности умов того времени, достаточно было малейшего повода, чтобы снова началась смута. И она началась. Некто Михаил Молчанов, сторонник 1‑го Самозванца и гнусный убийца Феодора Борисовича, бежавший в Польшу, успел настроить легковерные умы, что Самозванец, признанный за истинного царевича Димитрия, не убит, а спасся. Украйна снова взбунтовалась. Крестьяне возмутились против помещиков, отнимали у своих господ вотчины, делали насилия и жестокости, а помещики, чтобы избежать насилий, переходили на сторону и под защиту Самозванца, агентом коего выдавал себя князь Григорий Петрович Шаховский, сосланный Шуйским на воеводство в Путивль за приверженность к Самозванцу. Шаховскому верили, так как, в доказательство своих особых полномочий, данных ему от Лжедимитрия, он показывал государственную печать. Она у него была, и ее он, пользуясь общим смятением во дворце в день гибели Димитрия, похитил и унес с собою, а теперь решил использовать для своих мятежных замыслов. Восстание, поднятое Шаховским, разрослось до громадных размеров, когда во главе его встал Болотников, бывший доселе в плену у татар и теперь возвращавшийся через Польшу домой. Легковерная чернь охотно шла на мятежный призыв Болотникова, который в своих подметных грамотах обещал им от имени Самозванца волю, богатства и почести. Скоро такие грамоты появились и в Москве. В них мятежники упрекали москвитян в неблагодарности к Лжедимитрию, будто бы спасшемуся от их ударов, и грозили возвращением его для наказания столицы, определенно называя даже день такого возвращения.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4