117 идет. Паства его состояла, как на грех, из самых отъявленных пьяниц в округе, и бесполезность борьбы «с вековым злом» казалась очевидной. Однако не пал духом юный работник. Одинокий, неопытный, мало знающий жизнь, окруженный недоверием, насмешками, без поддержки, без сочувствия, начал батюшка свое скромное дело… И как начал? Многие ли способны на такой самоотверженный труд?!.. Он начал дело отрезвления своей паствы с себя самого, со своего дома. Сам бросил «выпивание» и изгнал со своего стола все, в чем есть хоть капля или напоминание присутствия спирта… Изгнал раз и навсегда, решительно, бесповоротно и ни в каких случаях жизни, даже «экстраординарных», ни в чем не отступил от решенного. Мужички-прихожане, соседнее духовенство и пр. сначала немало «посудачили» по адресу «чудаковатого» и не в меру, по их мнению, фанатичного борца за трезвость, а потом, поняв чистоту и бескорыстие побуждений, преклонились пред ним. А, так называемая, сельская интеллигенция… что же она?!.. Она клеймила батюшку и жадным, и алчным, и выскочкой пред начальством… Мужички – те с большим сочувствием отнеслись к работе батюшки, так как и материальная, и моральная польза от нее для них сказалась в самое короткое время. Одни записывались в трезвенники, другие меньше стали брать водки к праздникам, а третьи, стыдясь и уважая батюшку, старались не на столько напиться, чтобы «совестно было встретить батюшку». Из домашнего употребления водку изгнали совсем, по примеру священника, местный заводчик, церковный староста и др. Окружное духовенство также стало работать в том же направлении. И трезвое дело, с гордостью можем сказать, здесь не стоит, а растет, ширится,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4