ослепительной вспышки не воплотится в слова, в рифмы, в строки и строфы. Так со мной бывало чаще всего. Я говорю серьезно, что в большинстве случаев я за час до написания стихотворения не знал, что я могу написать такое стихотворение, именно об этом, именно так. Не подозревал, что мои мысли и чувства могут группироваться таким образом. Когда ставишь точку, недоумеваешь, откуда такое стихотворение взялось. Ведь его еще утром не было, я вовсе не собирался его писать. Этому можно не верить, над этим можно смеяться, но я беру не из вторых рук. Другая группа стихотворений (по происхождению)— стихи, замыслы которых возникли предварительно. В таком случае, садясь за бумагу, я знал, о чем будет стихотворение и какой примерно будет конец. Если замысел давний, то он обрастает постепенно и строчками из середины и строчками ближе к концу. Правда, во время написания эти заранее заготовленные строки могут оказаться неподходящими. У стихотворения, во время его написания, возникает своя логика, и она, эта логика, обязательно уводит от первоначального строгого замысла. Таких заранее задуманных стихотворений у меня меньшинство. Я могу сказать даже, что их у меня единицы. Их так мало, что я помню, как они зарождались. Однажды я позавтракал
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4