шие десятилетия, и их природную сердечную доброту, процесс расформирования деревни и влияние городов, память в народе о прошлом и взгляды на будущее, обеднение фольклора и глубокий народный юмор, престольные праздники и полевые работы, состояние дорог и живность, обитающую в наших прудах, цветы и закаты, народное творчество и промышленность... Да мало ли чего. Все это нужно было ухитриться разместить так, чтобы ничто не показалось нарочитым, ничто не резало глаза и слуха, и чтобы в результате проступил сквозь страницы портрет родной земли. Я не хочу сказать, что мне удалось эТо в полной мере. Я хочу сказать, что я к этому стремился. И советовал бы стремиться к тому же, если кому-нибудь придет в голову писать прозу аналогичного характера. Тот же самый прием я использовал и в «Капле росы», где писал уж портрет не целой владимирской земли, но небольшой русской деревни, спроецированный на золотой экран невозвратного детства обычного крестьянского мальчика. Подворный обход только может показаться бестенденциозным и объективным. На самом деле «диспозиция войск» была расписана заранее или хотя бы рассчитана в уме. Поясню двумя или тремя примерами.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4