— Видите ли... У нашего завода более девятисот потребителей — перечислять трудно. Как все же получается проволочка, по сравнению с которой человеческий волос грубая веревка? Нам показали и это. Берется алмазик величиной со спичечную головку, с двух сторон его делают плоским, потом опускают в электролитный раствор и подводят иглу. С иглы начинает стекать электрическая искра, что-то вроде беспрерывной миниатюрной молнийки. За двенадцать часов молнийка пробивает в алмазе микроскопическую дырочку. Сквозь эту дырочку и будет протягиваться проволочка. Внутренние стенки дырочки, различимые лишь в микроскоп, умудряются шлифовать алмазной пудрой. На обработку одного алмазика нужно затратить семьдесят два часа. Мы видели длинные ряды шлифовальных станочков и длинные ряды беспрерывно работающих голубых молний в ваннах с электролитом. Сутки за сутками пробиваются алмазы, числа которых назвать не умею. Выйдя с завода, никак нельзя было пройти мимо прохладного уютного скверика, зеленеющего под окнами заводоуправления. Все диванчики были свободны, и мы сели на первый попавшийся, а через несколько минут рядом с нами опустился на голубые, недавно выкрашенные планки старик, попыхивающий трубкой. Уже одно то, что сел он рядом с людьми, а не на свободный диванчик в отдалении, юворило об общительности его характера. Старик явно искал себе собеседника. Он и разговор начал первым. — Хожу вот, — мундштук трубки сделал неопределенное движение в сторону заводских корпусов, — уж и делать стало нечего, а хожу. Посижу перед заводом — и домой. Словно бы на работе побывал. Дома-то скучновато. Привычка... — Пенсионер? — Он самый и есть. Однако разговор наш тянулся вяло, пока не случилось маленькое дополнительное обстоятельство. Мимо сквера прошла группа ремесленников. — Вот и смена вам, да еще какая! Так что можете отдыхать на своей пенсии спокойно. — Смена!.. Им, чтобы старика заменить, учиться да учиться надо. Однако доучатся. Так это все просто у них, 77
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4