ловину исписанная страница, оборванная на середине фраза, авторучка, которую забыл закрыть колпачком... С такой силой потянуло вдруг к столу, к бумаге, «к станку», что появилось где-то глубоко внутри некое чувство вины за дни, проведенные в праздности, а не за этим столом, ибо только труд, только работа, только ощущение полезности твоего труда и твоей работы дают возможность быть с природой на равной ноге, чувствовать себя среди нее, как в родном доме, а не гостем в роскошных, но чуждых палатах, куда попал по явному недоразумению. Сейчас спохватятся, выставят за дверь, да еще и дадут хорошего пинка под заднее место. На третьи сутки удалось вернуть, наконец, привыкший к беспорядочному болтанию по волнам кораблишко на жесткий курс олепинского распорядка. Как будто в не было ничего, происшедшего за этот месяц. Только вечером, у маленькой ручной теплинки в лесу, вдруг проступит сквозь мрачную черноту леса что-то переливающееся серебром и золотом, и белые птицы закачаются в синей дымке, и шум осеннего Самойловского леса как бы смешается с шумом прибоя и с шумом сказочных голубых сосен... Несколько дней все казалось, что о чем-то важном- важном я забываю изо дня в день, и наконец вспомнил: «Ах да, терновник! Я так ждал, когда он поспеет». Ни одного листика не было на терновных кустах. Ягоды терновника, давно уж переспелые, большей частью осыпались и теперь валялись на земле в жухлой траве» раскисшие и заплесневелые. А те, что остались на деревьях, сморщились от крепких заморозков, но некоторые из них все-таки были еще сладки своей вяжущей своей терпкой, своей неповторимой сладостью.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4