вину осыпавшиеся, но все еще яркие леса. Багряной краски осин, что самая первая вкрапливается в однотонную зелень леса, теперь уже не было. Чтобы увидеть ее, нужно было возвращаться на две недели раньше. Теперь осиновые места в лесу были нежно, как бы даже по-весеннему зелеными, ибо кора осин, особенно сучьев, даже и зимой сохраняет оттенок нежной зелени. Ярусом пониже, если росла тут ольха, пролегала по нежной зелени полоса лилового тумана — таков уж цвет голых ольховых веток. Березы все еще горели, но и они осыпались, тихо, сквозь сон роняя последние листья, которых много лежало вокруг каждой березы, Небольшие елочки и сосенки были обильно обсыпаны березовой желтой листвой. Каждая елочка или сосенка напоминала ежика, вывалявшегося в опавших листьям для того, чтобы утащить эти листья на подстилку в уютное свое гнездо. А если идешь по еловому лесу и вдруг увидишь светлый круг на земле, то ищи глазами — стоит, значит, тут опавшая, отгоревшая береза, которая теперь сама и не бросается в глаза, и прошел бы мимо, если бы не светлый круг светящихся мертвых листьев. Совсем не верилось, что так недавно в этом лесу росу ли грибы. Чиста и бесплодна была земля под деревьями, ни намека на самую возможность вырасти здесь хоть ка- кому-нибудь грибу. Угасла, значит, и та земная сила, которая заставляла грибы буквально переть из земли, так что на каждом пне, под каждой веткой, посреди каждой поляны, на дне и по склонам каждого буерака вылезали, росли и тут же гнили все эти сыроежки, маслята, волнушки, рыжики, мухоморы, поганки и прочая грибная и чисть и нечисть. Хоть весь лес обойди, не зарозовеет перед глазами ни одной волнушки. Сухо, чисто, светло от 549
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4