бочек, а из памяти все с большим беспокойством и с какой-то уж сладкой тревогой выплывают и выплывают слова: И струился ток задорный, Все печали погребал: Красный, синий, желтый, черный, — По знакомым погребам. Но сквозь буйные дороги, Сквозь ночную тишину Я на дне стаканов многих Видел женщину одну. Я входил в лесов раздолье И в красоты нежных скал, Но раздумья крупной солью Я веселье посыпал. Потому что поселиться Мог и сорванный листок, Потому что веселиться В этом крае я не мог. Потому что я прохожий, Легкой тени полоса, Шел на скалы непохожий, Непохожий на леса... Шумит пестрый телавский базар. Горы зелени, оре- хов, фруктов, баранины. Но над всем загорелые лица мужчин и женщин. Каждое по-своему красиво и неповторимо, потому что это лицо человека. Из Телави прекрасен вид на всю Алазансхую долину. Прямо под нами, в зелени, красные черепичные кровли домов. Дальше в легкой дымке (как бы сиреневая вуаль наброшена на все) ровное дно долины в садах и виноградниках. Дымка чем дальше от нас, все плотнее и гуще, но в том-то и. дело, что все равно она легка и прозрачна. Ничего не скрывает она даже и тогда, когда сделается как бы лиловой или совсем фиолетовой. Вдали из липовой дымки поднимаются горы Кавказа, и неожиданное сочетание нежной зелени и легкого осеннего зноя на дне долины и снежных горных вершин над ней, дышащих ледяным, величавым спокойствием, не может не восхитить вас. ...Во двор Аллавердинского монастыря мы въехали под звуки баяна, играющего энергично военный танец. В этот "же миг мы увидели быстрого, стройного мужчину в потрепанном сером бешмете, подпоясанного тонким серебряным поясом, с бубном в руках. Прикованный железной цепью к этому молодому и красивому муж544
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4