— До Пицунды двадцать пять километров, а обратно они повезут кого? Обратные пассажиры редкие. Значит, один конец пустой. Невыгодно. — Но они обязаны, это же государственный транспорт, а не частная лавочка. — Э, милые!.. На автостанции мы тоже встали в очередь и тоже дождались, когда она кончилась и мы оказались первыми, и подходили все новые и новые такси, но никто не хотел нас и слушать. Тогда я пошел к диспетчеру автостанции. Он — лицо официальное, должен возмутиться вместе с нами. Он и возмутился, но единственно нашему вторжению в диспетчерскую и нашим претензиям к нему и к его водителям. Так мы поняли, что правды искать больше негде. Поодаль стоял «Москвич» без шашечек. Я подошел и спросил у его водителя — молодого грузина, надо бы, дескать, доехать до Лидзавы. — Ваши деньги! — коротко и ясно ответил грузин, сверкнул белозубой улыбкой и перевел рычаг скоростей. По дороге попадались то великолепная кипарисовая аллея, такая плотная и высокая, что в ней полутемно и в южный полдень, то нежная бамбуковая рощица, то эвкалипты — эти вечно шелушащиеся, вечно омолаживающиеся деревья. Но мы меньше смотрели по сторонам, а больше были озабочены предстоящим устройством самих себя в деревне Лидзаве. Вдруг получится, как с такси, что тогда делать? План, нарисованный моим другом, был точен. Обойдя неистово пышный куст какого-то неведомого нам растения, мы протиснулись в трудно отворяемую калитку и долго еще шли по тропинке среди деревьев, мимо точно такого же и в той же строительной стадии особняка, что и в Афоне, пока, наконец, не увидели небольшой мазаной хаты. Средних лет худощавая женщина, одетая бедновато, встретила нас. — Не вы ли будете Надежда Васильевна? — Я. — Значит, мы к вам. Так и так, что хотите делайте, куда хотите девайте, обратно в Москву не поедем. — Пожалуйста, но с завтрашнего дня. Завтра утром освободятся две комнаты. А вы как будете жить, 521
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4