еще и еще... Кто-то засмеялся рядом со мной довольным, счастливым смехом. Я оглянулся было, но тут же сообразил, что засмеялся я сам. Корни матерых елей, расходясь в разные стороны, слегка взбугрили землю, так, что угадывался их путь под землей. Около этих корней и росли главным образом белые грибы. Казалось странным и несправедливым, что такая красота, такая законченность создана природой всего лишь на один-два дня... Потом шляпки начнут меркнуть, мокнуть, покосятся, свалятся набок, начнут расползаться в кисель и, наконец, исчезнут, частью высохнув, частью впитавшись в землю. Очень часто находил я одни лишь ножки грибов со следами острых беличьих зубок. Значит, шляпка сгрызена, унесена, где-нибудь наколота на высокую ветку и там сушится впрок для зимнего голодного времени. Теперь каждый день методически я приносил кошелку грибов. Мать сортировала их: которые в солку, которые в мочку, которые мариновать, которые просто поджарить. Большая русская печь вся была заставлена разными противнями да железными листами, на которых сушились грибы, горшками да чугунками, в которых они варились. В шутку мы называли все это заготовительным трестом «Главгриб». Тут подошли для моих главных конкурентов занятия в школе, и я мог уже из ближнего леса, не забираясь в глухомань, носить столько белых грибов, сколько мне было нужно. Но душа тосковала по самому любимому грибу — по боровому рыжику, который пока не появлялся, а те редкие, что попадались на Миколавке, казалось, из самой земли вылезают уже трухлявыми, гиблыми от червяка. Еловых, зеленоватых, хрупких рыжиков было много, но куда им до боровых! В этом году я должен был проверить одну историю, связанную с рыжиками. Как-то раз зимой в Москве к нам постучалась лет шестидесяти пяти женщина. — Здравствуйте, я лесная бабушка, — просто сказала она. — Можно? — Заходите, но каким образом... — Я ваша читательница, так что принимайте, занимайте разговорами, ухаживайте. Проживу у вас два денька, 610
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4