круги, бледные, на тонких высоких ножках грибы, и каждый круг был не меньше десяти шагов в поперечнике. «Ведьмины круги» — называет народ такое грибное сборище. И поделом называет. Грибов разных было так много, что первые дни я не успевал даже путем углубиться в лес, как посуда моя наполнялась и нужно было идти домой. На третий день все же решил и я, по примеру ребятишек, пренебречь всевозможным грибным плебейством и начать охоту за белыми. Все «белые места» с детства знакомы мне. Но, как и нужно было ожидать, оставались мне теперь одни оборыши, по случайному недогляду уцелевшие, особо надежно спрятавшиеся за еловыми ли ветками, за сухим ли пнем, в густой ли траве. Тем дороже был каждый найденный гриб. Но было еще одно место, которого — теплилась надежда — не достигали деревенские ребятишки, а тем более падкие на всякие лесные страхи бабы. Полчаса продирался я сквозь такой плотный, такой густой, такой непроглядный орешник, сдобренный к тому же мелким осинничком, что невозможно было следить за направлением. Только постоянно разрывая руками спутавшиеся ветви, отгибая упругие, хлесткие ореховые лозы, подныривая, низко нагибаясь под зеленый полог листвы, можно было продвигаться вперед. По прошествии полчаса попался первый широкий и глубокий буерак. Отцветший теперь кипрей, осыпавшаяся теперь малина и начинающая жухнуть теперь крапива заполняли его склоны и дно. На самом дне, где весной и в дожди сочится по узкому руслу необильная водица, начался бурелом. Деревья лежали поперек ручья, образуя лавы разной высоты, а высохшие ветви деревьев то касались воды, то повисали в воздухе, не доставая дна буерака. Преодолев все это, я поднялся наверх и пошел забирать вправо, через поляны, зеленеющие крупными листьями ландыша. Дикие, нехоженые начались места. Буерак этот связан в разных деревенских историях с поселением там разбойников да бандитов, которых на самом-то деле давненько не слышно в наших краях. Крупица правды заключается в том, что в войну скрывались там в убогой землянке два дезертира. Как только кончились заросли ландыша и пошли среди негустого подлеска редкие толстые ели, так под первой же елью и встретил меня белый гриб. Он был в той поре, когда нельзя его назвать молодым, но и червивая старость еще не прикоснулась к нему. Один он мог уж вознаградить меня за все труды. Но, нагнувшись за ним, я увидел сразу еще два, а там еще три, а там 509
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4