шел он к нашему дому и попросил моего брата, чтобы тот остриг его машинкой наголо. У брата точно была машинка, но она была неисправна, тупа, не отрегулирована, не смазана и чуть ли не заржавела. Стричь ею практически было невозможно. Брат сказал об этом Василию Дмитриевичу. — Ну а как же, — с угасающей надеждой спросил Василий Дмитриевич, — праздник, чай, нынче... Да она что, совсем не режет, или как? — Режет она, может быть, и режет, но стричь нельзя: не хватит никакого терпения. — Ну, а я думал чего, — обрадовался Василий Дмитриевич, — валяй, стриги, насчет чего другого, а насчет терпения, про это и разговаривать не стоит. Я знал, что за машинка, каково попасть под нее, и поэтому с любопытством следил за лицом Василия Дмитриевича, не поморщится ли хоть разик, не моргнет ли глазом. Нет, не моргнул. * * * ...Василий Петрович Грибов в колхозе не работает, занимаясь по домашнему хозяйству. Небольшого росточка, бойкий, грамотный, развитой, он сначала работал председателем колхоза то у нас в селе, то в других деревнях, и председательствование стало как бы его специальностью и профессией. Но то ли большие объединенные колхозы оказались не по плечу Василию Петровичу, то ли годы сделали дело, постепенно он отстрял от председательствования и ушел в домашнее хозяйство; жена его, Клавдия Яковлевна, — учительница, но учит не в нашем селе, а в Корневе, в трех километрах от Олепина, за Самойловским лесом. В детстве я некоторое время учился у Клавдии Яковлевны, думаю, не во втором ли классе. Мы помним (дети очень чутки на такие вещи), как она, молодая девушка, начала тогда гулять с Василием Петровичем, как сон слепил ее глаза на уроках после прогулянных ночей и как, наконец, они вскоре поженились. Это было не далее, чем вчера. Однако взрос- лый сын Клавдии Яковлевны Валерий живет и работает во Владимире, а другой взрослый сын, Вадим, — в Москве, 445
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4