— Страннички, с чужбины на родну сторонушку пробираемся. — Ступайте с богом! Бог надоумил нас прийти в правление колхоза. По узкой лестничке поднялись вверх и наткнулись на запертую дверь- председательского кабинета. В комнате направо сидели бухгалтер и счетовод. Неважный вид был у этого помещения. Стены закопченные, голубенькие обои висят клочьями. Потолок в середине обуглен, и бумага с него оборвана. Должно быть, к потолку была подвешена лампа и от нее чуть не случился пожар. На полу похрустывала семечковая лузга. Сесть нам не предложили. Мы подумали и расселись сами. Тут внизу раздались брань и крики. Ругалась женщина. Вот она появилась сама. Мы узнали в ней ту, что бегала по селу с колокольчиком. Она-то и пошла проводить нас на ночлег. — А вы кто же в колхозе? — полюбопытствовали мы у женщины. — Бригадиром зовусь. Село-то эк растянулось. Побегай вдоль него да покланяйся каждому, чтобы на работу шел. Теперь, правда, сами идут, да еще и ругаются, если нарядить забудешь, — Почему так? — Денег стали давать на трудодни, поправляться начали. А ведь что было — слезы, да и только! Вы завтра с председателем потолкуйте, он вам все расскажет, — А зачем вы с колокольцем бегаете? — На работу колхозников зову, И утром бегаю, и в обед, и при всякой нужде. — В других деревнях это проще — вешается на столбе кусок рельса или буфер. Подойдет бригадир, постучит железной палкой. — Не знаю, чего наши думают, конечно, лучше было бы. — Сами вы чего думаете? Вы же бригадир! Дайте наряд, все и сделают. Тут мы дошли до места. На ночлег нас определили в просторный дом, где пахло вымытыми стенами, чистотой, 34
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4