сказали: «Ого, порядочно». Оценка эта, надо думать, определилась не вежливостью мужчин, а масштабами и самой речки и ее рыбных ресурсов. Разморенные жарой, с болью во всем теле (еще нс втянулись в путешествие), мы побрели дальше. На карте виднелся впереди маленький прямоугольничек — какое-то Головино. Оно и стало нашей заветной целью на сегодня. Добрести бы к вечеру до Головина, а там будем ночевать, попросим самовар, отлежимся. В это время сзади и послышались те звуки, в которых с закрытыми глазами можно узнать урчанье грузовика, пробирающегося по проселку. Все же нужно отдать должное нашей стойкости — никто из нас не поднял руки, чтобы остановить автомобиль. Из кабины высунулось веснушчатое круглое лицо с улыбкой, что называется, от уха и до уха. — Садитесь, чего мучиться-то, с ветерком подброшу. Мы сели и, не заметив как, оказались в Головине. Только одно место успела сфотографировать память. Начинаясь прямо у дороги, уходила в глубину леса округлая и ядовито-зеленая трясина, а по краям ее все мертвые и мертвые деревья. Сначала маленькие елочки, потом выше, выше и, наконец, большие почерневшие, отравленные ели и сосны. Передние ряды елочек уже и упали в трясину и тонут в ней. Другие стоят как бы на коленях, по пояс. Само сочетание ядовитой зелени с черным обрамлением оставило жуткое впечатление. Кажется, это было на середине дороги от Пернова до Головина. Мы думали, что впереди будет много еще трясин, и не очень жалели об этой. Но больше ничего подобного нам не попадалось. В Головине, у крайнего дома, мы расплатились с водителем (он взял с нас два рубля) и пошли вдоль села. Навстречу нам бежала с другого конца женщина в летах, одетая довольно небрежно, босая и, как нам показалось, растрепанная. Она бежала и что есть силы трясла колокольчик, каким в школах собирают детей на урок. Выбрав дом поопрятней, мы постучались в окно. — Не пустите ли ночевать? — А вы кто такие? 3 В, Солоухин 33
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4