быть и ему купану. В игру вступают женщины из тех, что помоложе и побойчее, за парня заступятся другие парни, и пойдет свалка, чистая куча мала, которая каким-то образом все передвигается да передвигается к воде, пока наконец все вместе не скатятся с крутого бережка. Помню, как тащили бабы в реку здоровенного брата моего Виктора, который теперь, не очень давно, разбился вместе со своим самолетом. Позволил он дотащить себя до самой воды, потом, как встал, как развел руками, словно горох посыпались от него повисшие было бабы. Смех, брызги! Пока он смеялся над бедой своих супротивниц, Вера Балдова прямо из воды (нечего терять!), изловчившись, схватила Виктора за ногу да и сдернула в омут. Кто знает, может, в последнюю долю смертельного мгновения, когда падала на него, чтобы раздавить вдребезги, заснеженная пустынная земля, в числе других, лихорадочно скачущих перед глазами картин, мелькнул и теплый омут в кувшинках, и доброе, мягкое сено, и смех, и брызги, и цепкие бабьи руки, охватившие могучее тело его и справа, и слева, и спереди, и сзади, и даже, вот поди же ты, за ноги!.. Последний раз участвовать в покосе мне привелось лет пять или шесть назад. Я приехал на побывку в село, а был разгар сенокоса. С вечера я и не думал идти косить, а собирался на рыбалку, но застучали по накова- ленкам молоточками, и какая-то волна подмыла, разбу- доражила, подумалось: почему бы и не сходить? Правда, если идти, надо быть готовым к тому, что ежели сорвешься, то не жди уж бережности от мужиков, как тогда в первый раз. Сейчас ты для них городской, отрезанный ломоть и любая оплошка с твоей стороны тотчас станет желанной мишенью. По крайней мере так думал я. Вечернее время было упущено, а косы в нашем собственном хозяйстве не оказалось: давно некому было косить. — Да возьми ты косу у Иван Васильевича Кунина! — посоветовал мне сосед. — Он теперь престарелый, сам не ходит, а коса у него, сам знаешь, первая была коса. — Неловко будить его завтра, а теперь тоже, наверное, спит, 350
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4